Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 98 из 215

— Вот и я впервые столкнулся с таким только сегодня утром, незадолго до того, как увидел тело Дриадели, – утерев губы салфеткой, продолжил Шелк. – И, видишь ли, умереть-то она умерла, однако ее лицо даже после смерти осталось.. словно бы не совсем ее собственным. Помнится, мне оно показалось довольно-таки ужасным, а еще очень, очень знакомым. Глаза, нос, губы.. и я, поразмыслив минутку, понял: да ведь она невероятно похожа на Орхидею, с которой мы только что разговаривали! А после спросил прямо, и Орхидея призналась, что Дриадель – ее дочь. Как я и предположил.

— Может, и мне следовало бы сообразить, но нет, даже в голову ничего подобного не приходило, – признался Чистик. – Дриадель ведь вон насколько младше.

Шелк скромно пожал плечами:

— Уверен, ты знаешь о женщинах гораздо больше, чем я. Возможно, я и разглядел так много, поскольку так мало в них смыслю. Понимаешь, не разбираясь в предмете, человек обычно примечает в нем самое основное, если вообще заметит хоть что-нибудь. Однако я вот что хотел сказать: ужасающее в ее лице тоже оказалось знакомым.

— Вот оно как? – Сдвинув брови, Чистик снова наполнил бокал вином. – Выкладывай, слушаю.

— Вся моя нерешительность и многословие – оттого, что я точно знаю: ты в это не поверишь. Однако Дриадель напомнила мне еще одну особу, с которой я также недавно имел разговор, а именно – Мукор, безумную девчонку, живущую у Крови на вилле.

Чистик отложил вилку в сторону, так и не отведав телятины, аппетитно дымящейся на ее зубьях.

— То есть ты, патера, хочешь сказать, ими обеими овладел один и тот же демон?

Шелк покачал головой:

— Этого я не знаю, но должен, обязан предупредить тебя вот о чем. По моему глубокому убеждению, дух Мукор следует за мной по пятам. Еще я обнаружил, что она, подобно демонам, а порой якобы и богам, способна каким-то образом вселяться в других людей. Сегодня утром я, вне всяких сомнений, видел ее черты на лице одного честного труженика. Затем она, овладев Дриаделью, пребывала в ней до самой смерти, а после я узнал ее еще в одной из девушек. Если все это верно, если она действительно способна на такие проделки и преследует меня, ты серьезно рискуешь, всего-навсего сидя со мной за одним столом. Я весьма благодарен тебе за сей воистину отменный ужин, еще более благодарен за вчерашнюю помощь и, мало этого, надеялся перед расставанием задать тебе пару-другую вопросов.. однако мой долг перед тобою и без того уже немал. Очевидно, во время нашей беседы в мантейоне я, безмерно усталый, да к тому же зверски проголодавшийся, не подумал, какой опасности подвергаю тебя, но теперь, принимая ее во внимание, должен, обязан предостеречь: оставаясь в моем обществе, ты тоже можешь.. подвергнуться одержимости.

Чистик осклабился.

— Но ты же авгур, патера! Разве тебе не по силам заставить ее сделать ноги, если она вздумает сгрябчить меня, пока мы тут сидим?

— Попробовать-то я попробую, но единственной имеющейся угрозой в ее адрес сегодня уже воспользовался, и чем еще пригрозить ей, не знаю. Ты не уходишь?

— Еще чего! Я лучше еще одним маульташеном с чуточкой вот этой подливы брюхо заправлю.

— Благодарю. Надеюсь, ты об этом не пожалеешь. Ты до сих пор не сказал ни слова насчет моих вчерашних довольно сомнительных успехов. Если опасаешься обидеть меня, уверяю: никто другой не сумеет осудить меня суровее, чем я сам.

— Ладно, давай об этом, – согласился Чистик, отхлебнув вина. – Во-первых, я вот что думаю: сумеешь поднять хоть тысчонку, убедись, что Кровь отпишет тебе мантейон, прежде чем выложишь голдяки. Ты тут недавно поминал о гарантиях, но я скажу так: не верь ни в какие гарантии, кроме купчей, подписанной и заверенной парой козырных свидетелей, не имеющих с Кровью никаких дел.

— Уверен, ты совершенно прав. Я сам думал примерно так же.

— Вот-вот. Держись начеку, не верь ему, что б он ни сделал. Захочешь поверить – не верь.

— Я буду весьма осторожен.

Пряный, практически черный соус, поданный к мясу на ребрышках, оказался неописуемо вкусным, и Шелк с наслаждением обмакнул в него еще один ломоть хлеба.

— Кроме того, ты, похоже, нашел свое истинное призвание, – осклабившись, продолжал Чистик. – Наверное, я сам бы на твоем месте сработал не шибко лучше, а может, и до тебя бы не дотянул.. а ведь ты в первый раз шел на дело! К десятому я, пожалуй, сам с тобой пойти напрошусь, чтоб только поглядеть на твою работу.

— Надеюсь, до десятого раза не дойдет, – вздохнул Шелк. – Так оно будет к лучшему.. для нас обоих.

— Дойдет, можешь не сомневаться. Ты ж подлинный сын Тартара, только сам об этом покуда не знаешь. Ладно, пусть не десятый, пусть третий, четвертый или еще какой, мне все едино хочется посмотреть, чем я сумею помочь козырному деловику вроде тебя. Не хочешь нынче ночью снова к Крови наведаться, свой топорик забрать?

Шелк с сожалением покачал головой.

— Пока лодыжка не срастется, работать на крыше я не смогу, да и работы там осталось куда меньше половины. Помнишь, я рассказывал про иглострел Гиацинт?

— Еще бы, патера! И про азот. Азот – штука славная, сам по себе пару тыщ карточек принесет, а может, и больше. Захочешь продать, могу свести тебя с тем, кто честную, слово-лилия, цену даст.

— Не получится: он ведь не мой. Думаю, Гиацинт решила одолжить его мне на время. Помнишь, я рассказывал, как говорил ей, что оружие взял лишь попользоваться и непременно верну, когда в нем не будет надобности? Знаешь, по-моему, не скажи я так, не послала бы она мне азот с доктором Журавлем.. наверняка не послала бы.

На это Чистик не ответил ни словом.

— Разумеется, – в унынии продолжал Шелк, – две тысячи карточек, если мне вправду удастся выручить столько, не такая уж малая доля от требуемых двадцати шести. Грубо говоря, больше пяти процентов, и ты надо мной, конечно, будешь смеяться, но..

— С чего бы, патера? Не стану я над тобой смеяться.

— А зря. Вор, неспособный хладнокровно украсть, имея к тому все возможности!.. Но что делать? Гиацинт ведь поверила мне, а по-моему, обман доверия девушки, не имеющей рядом ни единого друга, не угоден ни одному из богов.

— Если уж одолжила, я б тоже продавать не стал, – заверил его Чистик. – Начать хоть с того, что она там, у Крови в доме живет, а дружбу с кем-нибудь изнутри рвать подчистую не стоит. Есть мысли, отчего этот доктор мог ради нее пойти на этакий риск?

— Возможно, влюблен в нее.