Страница 71 из 215
— А позже, во время нашего разговора в садовой беседке, ты помянула о том, что наши постройки могут пойти под снос.. ну, или уцелеют, но нам придется освободить их. Вот я и подумал: что, если мне самому побеседовать по душам с их новым владельцем? Как выяснилось, проживает он за городом, и посему мой визит к нему, увы, занял куда больше времени, чем я рассчитывал.
— Откинься еще немного назад, – велел Журавль, протирая грудь и живот Шелка какой-то синей микстурой.
Майтера Мрамор с сомнением кивнула.
— Весьма похвальный поступок, патера. Просто чудесный, хотя этот Кровь не произвел на меня впечатления человека, который..
Шелк до отказа откинулся назад, приподнял бедра.
— И тем не менее, майтера, и тем не менее! Он меня выслушал и дает мне.. вернее сказать, нам всем еще месяц сроку. Как минимум месяц, а может, нам и вообще не придется никуда съезжать!
— Вот как?! – Майтера Мрамор забылась настолько, что повернулась к нему: – Вправду, патера?
— Но дело вот в чем, – спеша покончить с объяснениями, зачастил Шелк. – Один из слуг Крови держит несколько крупных хищных птиц. По-моему, около полудюжины, не меньше, судя по их с Кровью разговорам.
Журавль рассеянно кивнул.
— Одну из них, эту, он подарил Крови, – продолжил Шелк, – а я в темноте, очевидно, подошел к ней чересчур близко, и.. Словом, Кровь весьма великодушно предложил сегодня прислать ко мне доктора Журавля, чтоб он осмотрел раны.
— Ну и ну, патера! Действительно, крайне великодушно!
Глаза майтеры Мрамор засияли от восхищения дипломатическими талантами Шелка. Смущенный, Шелк покраснел.
— Такова уж моя работа, – скромно заметил Журавль, затыкая пробкой склянку с синей микстурой.
Шелк нервно сглотнул и перевел дух, надеясь, что не ошибся с выбором момента для просьбы.
— Доктор, перед уходом я должен обратиться к тебе еще с одним делом. Минуту назад ты согласился заняться пострадавшей птицей, если я сумею поймать ее. Весьма великодушный поступок, однако..
Журавль, настороженно кивнув, поднялся с табурета.
— Прошу прощения, мне нужна вибропила.
— Сегодня утром, – продолжал Шелк, – меня позвали именем богов отпустить грехи девочке по имени Ломелозия.
Майтера Мрамор замерла, напряглась всем телом.
— Девочка при смерти, но я думаю, смею надеяться, еще может оправиться, если обеспечить ей надлежащую, простейшую медицинскую помощь. Однако ее родители – бедняки, и детей у них множество..
— Давай сюда ногу.
Усевшись на табурет, Журавль водрузил ступню Шелка на колено. Вибропила пронзительно зажужжала.
— Скорее всего, заплатить им нечем, – упорно гнул свою линию Шелк. – Мне тоже нечего предложить тебе, кроме молитв, но без твоей помощи Ломелозия может умереть. Сказать откровенно, родители уже приготовились, смирились с ее смертью, иначе отец девочки не прибежал бы сюда, за мной, еще до ростени. Докторов в нашем квартале всего двое, и ни тот ни другой не возьмется за лечение, не получив платы вперед. Я обещал матери Ломелозии помочь, чем сумею, постараться привести к ней доктора, и ты, по сути, единственная моя надежда.
Журавль поднял голову, блеснул глазами. Казалось, он что-то прикидывает, подсчитывает про себя, но что – это для Шелка так и осталось загадкой.
— Ты был у нее с утра?
— Да, – кивнул Шелк, – потому и лег спать так поздно. Ее отец прибежал в киновию еще до моего возвращения от Крови. Майтера Роза, увидев, что я у себя, пришла известить меня о случившемся, и я сразу же.. то есть почти сразу же, – запнувшись (воспоминания о зеленых помидорах жалили, точно шершень), поправился он, – отправился навестить ее.
— Ты непременно должен посмотреть ее, доктор, – сказала майтера Мрамор. – Действительно должен.
Журавль, даже не взглянув в ее сторону, задумчиво огладил бородку.
— Стало быть, ты сказал им, что постараешься отыскать доктора для.. как бишь ее зовут?
— Да, так и есть, – окрыленный надеждой, подтвердил Шелк. – Я буду обязан тебе до тех пор, пока Пас не положит конец нашему круговороту, и с радостью покажу, где она живет. К ней можно завернуть по пути.
— Патера, – ахнула майтера Мрамор, – туда же так высоко подниматься! Столько ступеней, а ты..
Журавль снова склонился к гипсовому лубку. Вибропила завизжала, и половина лубка со стуком упала на пол.
— Нет уж. Если мое слово хоть что-нибудь значит, шастать по лестницам с такой-то лодыжкой даже не думай. Вон, Мрамор мне все в лучшем виде покажет, или же..
— О да! – Майтера Мрамор едва не заплясала от нетерпения. – Кому, как не мне, навещать ее: она ведь одна из моих учениц!
— Или же просто назовет адрес, – закончил Журавль, освобождая лодыжку Шелка от остатков лубка, – а дорогу мои носильщики, не сомневаюсь, найдут. Погляжу девчонку и вернусь сюда, за тобой. Нога сильно беспокоит?
— Вовсе не так сильно, как тревога о Ломелозии, – ответил Шелк. – Однако с последней – по крайней мере, с худшими ее аспектами – ты мне уже помог. Наверное, я никогда не смогу отблагодарить тебя по достоинству.
— А мне твоя благодарность и не нужна, – проворчал Журавль, встав с табурета и отряхнув брюки от гипсовой пыли. – Довольно, чтоб ты строго следовал моим указаниям. Оставлю тебе целительную повязку. Вещь крайне ценная, многоразовая. Срастется лодыжка, вернешь, а до того пользуйся в точности, как я скажу.
— Хорошо, – кивнул Шелк, – обещаю.
— Что до тебя, Мрамор, – объявил Журавль, повернувшись к сибилле, – ты можешь поехать со мной: зачем зря бить ноги? Только объясни родителям этой девочки, что я помогаю ей отнюдь не по доброте души, иначе от попрошаек потом день и ночь отбою не будет. Скажешь: это-де личное одолжение Шелку.. патере Шелку, так ведь у вас принято его называть? Вот. Личное одолжение, и только на этот раз.
Майтера Мрамор смиренно кивнула.
Коротышка лекарь вновь отошел к саквояжу и извлек изнутри нечто наподобие широкой полосы тоненькой желтой замши.
— Видел такие когда-нибудь?
Шелк отрицательно покачал головой.
— Для начала ее нужно как следует пнуть.
Поддетая ногой Журавля, повязка взвилась в воздух и звучно шлепнулась о противоположную стену.
— А можно просто швырнуть пару раз об пол или хлопнуть по чему-нибудь гладкому вроде этого табурета.
Подобрав повязку, Журавль перекинул ее из руки в руку.
— После этого она нагревается. Битье ее пробуждает, понимаешь? Вот, пощупай.
Шелк послушно пощупал повязку. Действительно, повязка оказалась едва ли не слишком горячей на ощупь, а еще легонько покалывала, пощипывала кожу.