Литания Длинного Солнца

Лицо смотрителя побагровело, словно кирпич.

— Вроде этого, сударь?

— Нет, нет, совсем непохоже. Я о другом. Насколько мне известно, люди, способные видеть богов, также видят вначале коловращение красок. Вихрь цветных пятен. С него-то и начинается теофания. Затем появляется бог, а после, когда бог исчезает из виду, в Окне на короткое время вновь возникает вихрь цветных пятен. Все это досконально, подробно описано Ручейником Правоверным почти два века тому назад. На протяжении долгого жития он стал свидетелем теофаний Эхидны, Тартара, Сциллы и, наконец, самого Всевеликого Паса, а сопутствовавшую богоявлениям игру красок назвал Священной Радугой.

— Поразительно, сударь, однако, боюсь, ко мне сие никак не относится. Позволь, сударь, я покажу, что делаю сам? Вернее сказать, что сам я проделываю очень и очень часто. Вот, полюбуйся.

Паривший посреди стекла лик смотрителя исчез, уступив место весьма симпатичному на вид человеку в черном. Рубашку его украшало множество прорех, под разорванной тканью белели марлевые повязки, однако Шелк узнал в этом человеке себя лишь после того, как шевельнулся, а человек в стекле точно повторил его движение.

— Это же.. Неужели? – выдохнул он, подавшись к стеклу всем телом. – Нет, но..

— Благодарю, сударь, – с поклоном ответил его образ. – Всего лишь первая попытка.. хотя, на мой взгляд, довольно успешная. В следующий раз должно выйти лучше.

— Будь добр, убери это. Поверь, я и без того сверх меры впал в грех тщеславия.

— Как пожелаешь, сударь, – покорно согласился его образ. – Я вовсе не имел в виду ничего непочтительного. Просто стремился продемонстрировать, каким образом чаще всего служу хозяйке. Не желаешь вместо себя самого взглянуть на нее? Показать одно из прежних ее подобий – дело вовсе не сложное.

Шелк покачал головой.

— Из прежних.. а точнее, утраченных? Не стоит. Будь добр, вернись к обычному виду.

— Как пожелаешь, сударь.

Лицо Шелка в стекле утратило синеву глаз и смуглость щек, напрочь лишилось шеи с плечами, черты его сделались грубее, площе.

— Так вот, возвращаясь к разговору о божествах.. несомненно, я рассказал немало того, что ты и так уже знаешь?

— Нет, сударь. О божествах, сударь, я не знаю практически ничего. На сей предмет посоветуйся лучше с кем-либо из авгуров.

— Тогда, сын мой, давай поговорим о смотрителях. Уж о них-то ты, несомненно, знаешь куда больше, чем всякий другой. В конце концов, ты сам – смотритель.

— Служба мне в радость, сударь.

— Значит, нам обоим весьма и весьма повезло. Когда я был у.. в доме одного знакомого мне человека, обладателя такого же точно стекла, он вызвал смотрителя, хлопнув в ладоши. Это обычный способ?

— Да, сударь. Хлопок в ладоши либо легкий стук по стеклу, однако все мы, позволю себе признаться, безусловно, предпочитаем первое.

— Понятно, – пробормотал Шелк, кивнув собственным мыслям. – А другие способы есть?

— Правду сказать, мы появляемся при любом громком звуке, сударь, дабы проверить, все ли в порядке. К примеру, обнаружив в доме пожар, я немедля уведомлю о несчастье хозяина либо его мажордома, а также предупрежу об опасности гостей.

— А время от времени, – подхватил Шелк, – ты, надо думать, заглядываешь в эту комнату даже без вызова и безо всякого громкого звука, не так ли?

— Нет, сударь.

— То есть просто затем, чтоб проверить, все ли спокойно, ты здесь не появляешься?

— Нет, сударь. Уверен, хозяйка сочла бы подобное непозволительно грубым вторжением в ее личную жизнь.

— Войдя в эту комнату, – продолжал Шелк, – я, сколько мне помнится, не наделал никакого шума, достойного называться громким. В ладоши вовсе не хлопал, по стеклу не стучал, однако же ты появился. Коловращение красок.. а затем в стекле возникло твое лицо. И вскоре после ты сообщил мне, что не имеешь с богами ничего общего.

— Ты затворил дверь, сударь.

— Крайне осторожно, – возразил Шелк, – так как совсем не хотел потревожить твою хозяйку.

— Весьма деликатно с твоей стороны, сударь.

— И тем не менее звук, изданный затворяемой дверью, вызвал тебя? Сдается мне, в таком случае ты должен откликаться практически на любой звук, пусть даже самый тихий.

— Я вправду не могу объяснить, что меня вызвало, сударь.

— И это, сын мой, наводит на определенные мысли.

Лицо смотрителя качнулось книзу, обозначая кивок.

— Согласен, сударь: вполне возможно, так оно и есть. В таком случае, позволь, я придам твоим мыслям новое направление. Мой тебе совет: не углубляйся в этот вопрос далее, сударь. Твоя настойчивость пропадет втуне. Прежде чем удалиться в бальнеум, ты, сударь, интересовался оружием и надежным укрытием. Последним вполне может стать один из наших платяных шкафов.

— Благодарю тебя.

Однако, заглянув в ближайший, Шелк обнаружил, что шкаф до отказа набит пальто и платьями.

— Что же до оружия, сударь, – продолжил смотритель, – нечто полезное ты сможешь найти в моем нижнем левом ящике, под стопкой чулок.

— Надеюсь, второй совет окажется полезнее первого, – буркнул Шелк, затворяя дверцу шкафа.

— Покорнейше прошу простить меня, сударь. Очевидно, в недавнее время хозяйка совершила немало покупок, о коих я не был извещен.

Однако Шелк уже не слушал его извинений: из коридора донеслись гневные, взволнованные голоса. Приоткрыв дверь в гостиную, он крепко стиснул в ладони стеклянную дверную ручку, замер, прислушался. Казалось, стук его сердца слышен далеко за пределами будуара.. но вот голоса стихли где-то вдали.

— Ты собираешься уходить, сударь?

— По-моему, ты говорил что-то о левом ящике.

— Да, сударь. Нижний из ящиков по левую руку от тебя. Однако я ни в чем не ручаюсь, сударь. Хозяйка держит.. или, вернее сказать, не так давно держала там небольшой иглострел. Вполне возможно, она..

Шелк, не дослушав его, выдернул ящик наружу, запустил руку под сотню, не меньше, пар дамских чулок и нащупал под ними не один, а целых два металлических предмета.

— Хозяйка прискорбно часто забывает о предохранителе, сударь. Советую прежде всего, соблюдая надлежащую осторожность, проверить, в нужном ли он положении.

— Я даже не знаю, что это, – проворчал Шелк, с опаской извлекая из-под груды чулок первую находку.