Страница 33 из 215
Ладно. Еще один, последний бросок, а после он вернется в старенькую обитель авгура на Солнечной улице, туда, где ему и следует быть, уляжется спать и забудет эти бредовые планы спасения мантейона вместе с бурыми вшами, кишевшими в выцветшей синей попоне..
Последний бросок.
«Я старался, патера.. старался».
Портреты троих детей, которых отец не видел куда дольше, чем прожил на свете сам Шелк..
«Ладно, – подумал он. – Попробую еще разок».
На шестом броске ему удалось захлестнуть петлей один из шипов. Не заметил ли кто-либо в доме веревки, взлетающей над стеной и падающей вниз? О сем оставалось только гадать. С силой дернув веревку к себе, Шелк затянул петлю натуго, отер полой риз взмокшие от пота ладони, уперся ногами в тесаный камень стены и полез кверху. Увы, стоило ему взобраться примерно вдвое выше собственного немалого роста, петля распустилась и незадачливый взломщик рухнул наземь.
— О Пас! – воскликнул он куда громче, чем собирался, после чего минуты три, а то и более безмолвно, укрывшись в тени у подножия стены, потирая ушибленные места, вслушивался в тишину.
Вокруг по-прежнему царило безмолвие.
— О Сцилла, и Тартар, и ты, Всевеликий Пас, – нарушив молчание, забормотал Шелк, – не забывайте слугу своего, не оставляйте милостью!
Поднявшись на ноги, он смотал веревку на локоть и осмотрел петлю. Петля оказалась аккуратно рассечена как раз посередине. Очевидно, грани шипов заточены, будто клинки мечей.. о чем следовало бы догадаться заранее.
Ретировавшись в заросли, Шелк принялся шарить среди едва различимых во мраке ветвей, нащупывая рогульку подходящей величины. Первый нанесенный вслепую удар топорика прозвучал громче выстрела из пулевого ружья. Замерев в ожидании, Шелк вновь напряг слух, уверенный, что вот-вот услышит тревожные крики и частый топот множества ног.. но нет, лесной тишины не нарушали даже сверчки.
Ощупью убедившись в ничтожности зарубки, оставленной на ветке топориком, Шелк благоразумно убрал подальше свободную руку, вновь с силой ударил по ветке, вновь замер, прислушался.
На сей раз до ушей его откуда-то издали (точно так же Шелк давным-давно, мальчишкой, лежа в жару, слышал сквозь наглухо запертое, плотно задернутое занавесями окно негромкое, но мелодичное пиликанье шарманки, возвещавшей появление седого нищего с ручной обезьянкой на плече, за целых три улицы от дома) донеслись несколько – всего-то пара-другая – бодрых, живых, зовущих музыкальных фраз. Затем музыка стихла, уступив место протяжному, монотонному пению козодоя.
Удостоверившись, что она не возобновится, Шелк принялся рубить укрытую мраком ветку, пока не отсек ее начисто, после чего упер концом в ствол и очистил от тонких прутьев. Покончив с этим, он выбрался из лесной темени на озаренную отсветами небосвода полянку возле стены и надежно обвязал получившуюся рогульку веревкой там, где рожки срастались воедино. Сильный бросок, и раздвоенный сук, взвившись над остриями шипов, прочно зацепился за них, стоило только потянуть веревку к себе.
Запыхавшийся, взмокший от пота, насквозь пропитавшего и рубашку, и брюки, Шелк вскарабкался на наклонный карниз и, тяжко дыша, распластался на плоском камне, узкой полоске между шипами и краем отвесной стены. Так, в неподвижности, пролежал он минут пять, а может, и больше.
Несомненно, его уже заметили, а если и нет, неизбежно заметят, как только он встанет на ноги. Да, вставать – глупость чистой воды. Переводя дух, Шелк твердил, твердил себе самому, что даже мысль о столь безрассудном поступке могла прийти в голову только такому дурню, как он.
Когда же он наконец поднялся, всерьез ожидая грозного окрика либо грохота выстрела из пулевого ружья, пришлось призвать на помощь все самообладание до последней крохи, чтоб не взглянуть вниз.
Однако стена оказалась на целый кубит шире, чем он ожидал, – ни дать ни взять дорожка в саду мантейона. Переступив через стальные шипы, украшенные зазубренными, на ощупь острыми, точно пилы, гранями, Шелк присел, сдвинул на лоб широкополую соломенную шляпу с низкой тульей, нижнюю часть лица прикрыл полой черных риз и оглядел далекую виллу с прилегавшими к ней угодьями.
От ближайшего крыла виллы его, на глазок, отделяла добрая сотня кубитов. Упомянутая Чистиком травяная дорожка, ведущая к парадному крыльцу виллы, отсюда оказалась почти не видна, однако от задней стороны ближайшего крыла тянулась к стене, упираясь в нее сотней шагов левее, белая тропка, посыпанная чем-то наподобие крылокаменного щебня. По обе стороны от этой дорожки высилось с полдюжины построек различной величины: в самой большой, очевидно, укрывали от непогоды всевозможный транспорт, а соседняя, значительно выше и уже, с узкими, затянутыми проволочной сеткой окошками в верхней части глухой стены, следовало полагать, предназначалась для домашней птицы.
Однако Шелка более всего обеспокоила другая постройка, вторая по величине. К открытой задней части ее примыкал просторный дворик, обнесенный частоколом, а поверху затянутый сеткой. Возможно, верхушки столбов частокола заострили отчасти и для того, чтоб надежнее закрепить сетку, но огражденная ими голая земля, местами поросшая едва различимыми в неверных отсветах небосвода пучками травы, внушала вполне определенные мысли. Сомнений быть не могло: это вольер для опасных зверей.
Невольно поежившись, Шелк продолжил осмотр угодий. За главным, центральным зданием виллы виднелось нечто вроде внутреннего двора или террасы, почти целиком заслоненной боковым крылом, однако разглядеть краешек каменной мостовой и цветущее дерево в керамической кадке крыло вовсе не помешало.
Над покатыми лужайками также возвышались рассаженные в тщательно выверенном, нарочитом беспорядке, деревья и даже кусты живых изгородей. Многовато, однако ж, растительности.. похоже, Кровь, хоть и выстроил стену, и завел стражу, не слишком опасался незваных гостей.
Хотя, если его сторожевые псы любят поваляться в тени, незваного гостя, решившего подобраться к особняку Крови, прячась за хозяйскими деревьями, может ожидать весьма неприятный, убийственно неприятный сюрприз, а в таком случае чем меньше препятствий для быстрого, отчаянного рывка к вилле, тем лучше. Хм-м-м.. что бы предпринял на месте Шелка опытный, целеустремленный грабитель наподобие Чистика?