Страница 176 из 215
— Выходит, пятьсот пятьдесят пять тысяч семьсот пятьдесят, – подсчитал Молот.
— Но на самом деле соотношение гораздо выше. Более шести тысяч на каждый – это наверняка, а может быть, даже по восемь или по девять.
— Ладно. Допустим, шесть тысяч био на мантейон, – решил Молот, – раз уж ты так уверен, что их больше. Всего получается семьсот две тысячи био. Ну, скажем, половина из них – мелюзга, так? Половина оставшихся – женщины. Из них в драку сунутся разве что единицы, их тоже в расчет не берем. Остается сто семьдесят пять тысяч пятьсот мужчин. Считай, половина – кто стар, кто хвор, а кто просто сбежит и спрячется. В остатке – восемьдесят семь тысяч семьсот пятьдесят. Понимаешь, патера, к чему я веду?
Ошеломленный этакой лавиной чисел, Шелк отрицательно покачал головой.
— Минуту назад мы сошлись на том, что трое меня одного, скорее всего, прикончат. Ладно. Теперь прикинем: восемьдесят семь тысяч семьсот пятьдесят против трех с половиной тысяч жестянок – к примеру, в Уике, по нашим оценкам, осталось примерно столько.. получается уже не трое, а этак двадцать пять на каждого.
— Вот теперь, кажется, понимаю, – закивал Шелк.
Молот нацелил ему в лицо указательный палец толщиной в добрый ломик.
— Это все, кто пойдет в бой. Возьмем только стражу. Пять бригад, так?
— Сейчас формируют новую бригаду, резервную, – сообщил ему Шелк. – С ней получается шесть.
— Шесть бригад, по четыре, а то и по пять тысяч бойцов в каждой. Вот и скажи мне, патера, кто решит дело в случае новой войны? Мы, жестянки, или Аюнтамьенто, командующий стражей и при желании способный раздать пулевые ружья половине виронских био?
С головой ушедший в раздумья, Шелк не ответил ни слова.
— Ответ тебе, патера, теперь известен не хуже, чем нам. Может, мы и элитные силы, но на доске есть еще кое-кто. Идем. Покажу тебе резервистов.
В дальней части просторного арсенала с высоченными потолками, на полках вдоль задней стены, покоились солдаты, обернутые грязными полотнищами полимера. На руках и ногах их поблескивал густой слой вязкой черно-коричневой предохранительной смазки. Охваченный удивлением, Шелк склонился над ближайшим, чтоб рассмотреть его повнимательнее, дунул, но, обнаружив, что это не помогает, стер паутину и пыль рукавом.
— Ровно рота, – с невольной гордостью объяснил Молот, – до сих пор точно такая же, какой сошла с конвейера Конечной Сборки.
— То есть он еще.. не произнес ни слова, ни разу не поднял головы, не огляделся вокруг? Ни разу за три сотни лет?
— Чуточку больше. Нас ведь, прежде чем погрузить на борт, копили лет этак двадцать.
«Этот человек появился на свет примерно в то же время, что и майтера Мрамор, – подумалось Шелку, – и, кстати, примерно в одно время с Молотом. Сейчас она стара, изношена, не слишком далека от смерти, однако Молот по-прежнему молод, силен, а этот еще не родился!»
— Можно, конечно, разбудить его хоть сейчас, – заметил Молот. – Проще простого: покричать в ухо, по груди постучать.. только ты этого не проделывай.
— Не стану, – выпрямившись, заверил его Шелк. – Это запустит его мыслительные процессы?
— Они уже запущены, патера. Без них Конечной Сборки не завершить: надо же убедиться, все ли работает штатно. Запустили, да так и оставили. Только прикрутили малость, если понимаешь, о чем я, так что срок службы агрегатов практически не сокращается. Он вроде как понимает, где находится, и разговор наш слышит, но особого смысла в нем не находит. Не задумывается ни о чем. Однако если вдруг что случится, вроде пожара в расположении, тут же проснется. С полным набором постоянных приказов-инструкций.
— Мне крайне не терпится задать вопрос обо всем том, что ты рассказывал, – признался Шелк. – И не один вопрос – с полдюжины. Очень надеюсь, ты на них не рассердишься, хотя можешь счесть их невежливыми.. но прежде всего скажи: с прочими спящими здесь солдатами дела обстоят точно так же?
— Не совсем..
Тревога в голосе Молота живо напомнила Шелку о его недовольстве по адресу Аюнтамьенто.
— После того как некоторое время бодрствуешь, отключиться куда труднее. Видимо, из-за того, что нового вокруг происходит куча. Понимаешь, о чем я?
— Думаю, да, – кивнув, подтвердил Шелк.
— Поначалу-то кажется, будто просто лежишь да лежишь. Будто бы что-то не так. Будто бы ты вообще не собираешься засыпать, а значит, можно и встать – разницы никакой. На самом деле, конечно же, не встаешь, но постоянно об этом думаешь. Думаешь, думаешь и, наконец, говоришь себе: ладно, делать все равно нечего, вспомню-ка я лучшее из случившегося – к примеру, как Шихта патрон задом наперед зарядил. Так дальше и продолжается, только со временем все начинает выглядеть не совсем таким, как было на самом деле, и ты – может, вовсе не ты, а кто-то другой, и..
Осекшись, Молот заменил недостающие слова странным, незавершенным жестом.
— Честно говоря, не могу я этого объяснить.
— Напротив, – возразил Шелк, – по-моему, ты объяснил все как нельзя лучше.
— И еще все темнее становится.. Ладно, патера, я ведь еще кое-что хотел тебе показать. Идем. Надо туда, вдоль задней стены, пройти малость.
— Будь добр, сын мой, повремени минутку.
Водрузив правую ногу на нижнюю поперечину стеллажа, Шелк размотал одолженную Журавлем повязку.
— Ты не против, если я, занимаясь вот этой штукой, задам пару вопросов?
— Конечно. Валяй.
— Не так давно ты упоминал о майоре, которому предстоит решить вопрос о моем аресте. Полагаю, он – старший из бодрствующих офицеров?
— Да, – кивнул Молот, – он и есть настоящий ДР, дежурный по расположению. Мы с сержантом и все прочие наши – наряд под командованием ДР, но тоже зовемся дежурными по расположению: так уж у нас принято.
— Понимаю. А вопрос мой вот в чем: отчего этот майор, да и любой офицер – офицер, тогда как ты лишь капрал? И Песок.. если уж на то пошло, отчего он – сержант? Казалось бы, все вы, солдаты, взаимозаменяемы..
Молот умолк, застыл без движения, словно статуя. Молчал он так долго, что Шелком овладело нешуточное смущение.
— Прошу простить меня, сын мой. Я ведь заранее опасался, что мой вопрос может оказаться обидным, хотя ничего обидного в виду не имел, но, увы, действительность превзошла мои худшие опасения. Беру свой вопрос обратно.
— Не в том дело, патера. Мне просто обдумать все нужно как следует, прежде чем рот разевать. Похоже, ответ тут не один.