Страница 30 из 79
Она замялась, подбирая слова. Внимание Яны невольно переключилось на царящий за окном гомон: раздражающе пронзительными голосами переговаривались две птицы на ветке дерева в саду, ревели на городских дорогах моторы автомобилей, где-то совсем рядом назойливо стучали по асфальту женские каблуки… Неподалеку кто-то варил свежемолотый кофе — густой, насыщенный запах витал в воздухе, щекоча Яне ноздри. Она даже различила тонкие нотки входящих в него специй — шафрана и кардамона, кажется. За ними тянулся душистый, вкусный шлейф аромата ванильной выпечки. В желудке тут же требовательно заурчало.
— В кухне кто-то варит кофе, — пробормотала Яна зачарованно. — Может, потом скажешь, что хотела? Жутко есть хочется.
— Напротив дома есть небольшая кофейня. Кофе варят там. Я тоже чувствую его запах, — произнесла Чарли все тем же напряженным тоном.
— Странно, — удивилась Яна. — Никогда бы не подумала, что…
Она запнулась, озаренная внезапной и совершенно безумной догадкой. Медленно села в постели — на этот раз Чарли не попыталась ее остановить — и потянула ноздрями воздух. От Чарли едва уловимо пахло земляничным мылом и утренним дезодорантом, более отчетливо — бензином и гарью — следами недавней аварии, но все это перебивал естественный запах ее тела, который с трудом поддавался описанию. Терпковато-сладкий аромат кожи и волос, ни с чем не сравнимый запах бегущей в ее жилах крови… Негромкий, размеренный, смутно знакомый звук, заглушаемый шумом городских улиц, оказался биением ее сердца. Отняв ладонь от глаз, Яна заставила себя окинуть внимательным взглядом комнату, в которой было слишком много солнечного света, и тихо ахнула. Нет, на зрение она и раньше не жаловалась, но сейчас… сейчас у нее возникло ощущение, что она впервые в жизни видит мир во всех мелочах, так, словно на глаза ей надели мощные очки, позволяющие разглядеть мельчайшие детали окружающей обстановки. Серая махровая пыль на прикроватной тумбочке показалась ей пушистым ковром; засохшая на подоконнике муха превратилась в миниатюрное мохнатое чудовище с колючими лапами; и даже в тонкой ткани одеяла она без труда различила нити, из которых оно было соткано. Яна моргнула, и картинка словно отдалилась, приняв нормальный вид; при этом она по-прежнему видела все предметы так, будто в глаза ее был встроен крохотный бинокль. Склонив голову набок, девушка напрягла слух, и на нее мгновенно обрушилась лавина царящих в доме звуков: копошение и писк мышей на чердаке, капающая из крана в ванной комнате вода, чьи-то тихие шаги на кухне первого этажа. В самом ее теле что-то неуловимо изменилось — ее словно накачали энергетиком, от которого все ее мышцы налились силой и одновременно — легкостью. На языке ощущался сильный металлический привкус, а желудок то и дело сжимали короткие спазмы то ли голода, то ли накатывающей тошноты.
— Зрение скоро придет в норму, — тихо заверила ее Чарли. — Зрачки еще расширены, поэтому дневной свет может быть тебе неприятен.
— Меня мутит, — выдавила девушка, обхватывая руками живот. — Что со мной происходит?
— Мне кажется, ты уже и сама догадалась. У нас не было выхода, Яна. Когда мы перевернулись…в общем, ты пострадала в аварии больше всех. Что вполне закономерно, учитывая, что из всех нас ты одна — человек. Каин вытащил нас из машины, и стало ясно, что мы не довезем тебя до больницы. Ты истекала кровью у него на руках… Мы с Алексом умоляли его позволить дать тебе моей крови.
— И он согласился…
— У него просто не было выбора. Он хотел сам тебя обратить — думал, что моя кровь тебе не поможет. Но мы сумели его убедить.
Яна молчала, переваривая услышанное и не зная, как реагировать. Ужас и отвращение вспыхнули и сошли на нет, сменившись странным облегчением: все было решено за нее, и ответственность за содеянное не лежала на ее плечах. Хотела ли она этого? Ей казалось, что хотела — так она сказала Алексу, в этом она убеждала Каина. Но лукавить перед самой собой не имело смысла. Она до сих пор сомневалась в своем выборе… Хотя сомневаться уже было поздно.
Чарли смотрела на нее сочувствующим и одновременно заинтересованным взглядом. С момента «обращения» прошло всего несколько часов, но перемены во внешности девушки уже были заметны: обычно ясные глаза чуть потемнели, контрастируя с побледневшей кожей; ногти на руках отросли и уплотнились; даже пахло от нее теперь как-то иначе. А ведь это было только начало процесса. Полная трансформация занимала около трех суток, как и при обращении Истинным — отличие было лишь в том, что кровь дампира не погружала обращенного в глубокий летаргический сон. И жажды крови Яна, если все пойдет, как надо, никогда не изведает…
— Не переживай так, — положив ладонь ей на плечо, мягко произнесла Чарли. — Для тебя мало что изменится. Я жила много лет, даже не подозревая о своей сущности. У тебя не вырастут клыки, и тебе никогда не захочется отнять жизнь у человека ради пропитания. Да и адаптация займет считаные дни.
— Я… я просто не думала, что это произойдет…вот так, — пробормотала она потерянно.
— Так неожиданно?
— Да… то есть, мы это уже давно планировали, но…
— Я понимаю. К некоторым вещам никогда не бываешь в полной мере готов.
— Да. Да, это я и имела в виду…
— Яна, но ты ведь в любой момент можешь вернуться к прежней жизни. Если прекратишь вводить себе мою кровь. Я же не вампир, чья кровь заразна. Обращение обратимо.
— Да, правда… Я как-то и забыла об этом, — заметно повеселевшим голосом ответила девушка. Взгляд ее упал на собственные руки, и она поднесла их к глазам, с удивлением рассматривая: она отчетливо видела проступающую сквозь кожу сеть кровеносных сосудов, чувствовала запах собственной крови — странно, но он отличался от того, который исходил от Чарли. Это было…непостижимо. Она ошеломленно вскинула глаза на дампиршу, не находя слов, чтобы выразить свое состояние.
— Ты привыкнешь, — улыбнулась та понимающе. — Будь ты вриколакосом, сейчас бы ты, скорее всего, уже пыталась вцепиться мне в глотку и выпить мою кровь.
— Я и вправду страшно голодна, — призналась Яна. — Только хочу не крови, а хотя бы пару тех булочек, которые подают в кофейне напротив…
Чарли рассмеялась.
— Будут тебе булочки. Сейчас отправлю за ними Алекса. Он внизу, места себе не находит… Слушай, может, я что-то неправильно поняла, но вас, кажется, связывает нечто большее, чем дружба?
— Это долгая история, Чарли. Я потом тебе расскажу… А где Каин, кстати?