Печать Забытой Эпохи

— Согласна ли ты, Верадель фон Райс, взять в законные мужья лорда Рейнара Кроуфорда? Клянешься ли ты быть его опорой, хранить верность и делить с ним радость и труды земные?

Я посмотрела в его родные, любимые стальные глаза, чувствуя, как внутри расправляет крылья моя свободная, счастливая душа:

— Клянусь, Рейнар. С тобой я дома. Навсегда.

Грими сделал два шага вперед, протягивая подушечку с кольцами.

Рейнар взял широкое кольцо из звездного серебра и надел его на мой безымянный палец.

Я взяла второе кольцо — массивное, с такой же пульсирующей сапфировой искрой Печати — и надела его на его сильный, мужественный палец.

Едва кольца коснулись нашей кожи, как по соборному залу прокатился глубокий, хрустальный звон.

Базальтовые плиты пола под нашими ногами вспыхнули мягким золотисто-изумрудным светом.

Древняя Печать Забытой Эпохи благословила наш союз: светящиеся линии побежали по стенам собора, взметнулись к сводам и рассыпались тысячами мерцающих благословенных искр, осыпавших наши плечи.

— Властью, данной мне Небесами и Короной, объявляю вас мужем и женой! — торжественно провозгласил прелат. — Герцог и Герцогиня Нордклифф! Владыки Северного рубежа! Можете скрепить клятву поцелуем!

Рейнар не стал медлить ни секунды.

Его сильные руки обвили мою талию, притягивая меня к себе.

Он откинул серебристую фату и накрыл мои губы долгим, обжигающим, пьянящим поцелуем.

В этом поцелуе смешались вся горечь прошлых потерь, весь триумф нашей победы и бесконечная, зрелая нежность двух людей, нашедших свою судьбу.

Собор взорвался громом ликования.

Гвардейцы обнажили клинки, взметнув сияющий стальной салют.

Герцогиня Беатрис восторженно аплодировала, вытирая слезы шелковым платком. Староста Гордон и мужики во все горло кричали: «Слава Герцогу! Слава нашей Великой Хранительнице!», а старый Арчибальд плакал от счастья, обнимая сияющую Агату.

Под сводами собора кружились лепестки белых роз, взмывала к небесам торжественная музыка, а Грими на карнизе выпускал снопы разноцветного праздничного пламени.

Праздник гремел весь день и всю ночь.

В Главном зале столы ломились от шедевров Агаты: пятиъярусный свадебный пирог на сливочном креме с земляникой произвел настоящий фурор среди столичных вельмож, а запеченная оленина с брусникой исчезала с блюд с поразительной скоростью.

А во внутреннем дворе замка и на улицах Нижнего Вереска шли народные гуляния: для простых людей были выставлены десятки бочек с добрым элем, жарились целые туши баранов, а веселая музыка волынок и скрипок не смолкала до самого рассвета.

Поздней ночью, когда первые звезды зажглись над Белыми Скалами, мы с Рейнаром вышли на южную террасу замка.

Музыка и шум веселья доносились приглушенным, теплым эхом.

Я стояла, прислонившись спиной к его широкой, теплой груди.

Его руки бережно покоились на моей талии, согревая сквозь тяжелый шелк свадебного платья.

На моем пальце мягко пульсировало кольцо из звездного серебра, откликаясь на тепло его ладони.

Внизу простиралась цветущая, согретая долина «Верескового Холма».

В темноте светились сотни мирных огоньков новых домов, по мощеному тракту весело бежали факелы запоздалых повозок, а в оранжереях наливалась спелостью сладкая ягода.

Рейнар уткнулся лицом в мои волосы, оставляя нежный поцелуй у самого уха:

— Спасибо тебе за этот мир, герцогиня моя. За этот дом. И за тебя.

Я повернулась в его объятиях, положила ладони ему на плечи и посмотрела в его бесконечно любимые стальные глаза.

— Это только начало, мой маршал, — с улыбкой прошептала я. — Мы построили дом. А теперь мы построим будущее.

Он улыбнулся — открыто, счастливо, победно — и снова накрыл мои губы поцелуем под сиянием вечных северных звезд.

Первая битва за «Вересковый Холм» была выиграна навсегда.

Но древняя магия Архитекторов только начинала раскрывать свои великие тайны.