Страница 6 из 82
— Есть, барыня! — встрепенулась кухарка. — В кладовой пара старых ящиков из-под солонины рассохлась, я их на растопку берегла…
— Отлично. Арчибальд, берете топор, мелко колете эти ящики на лучину. Несем сюда. Берем старые газеты или сухую ветошь, суем прямо в трубу над дровами и поджигаем. Нам нужно пробить воздушную пробку в дымоходе горячим факелом. Как только пойдет гул — подкладываем щепу, а уже потом — сырые поленья. Тяга сама вытянет влагу.
Мажордом посмотрел на меня так, словно я только что заговорила на древнем драконьем наречии, но в его глазах блеснула искра надежды:
— Будет исполнено, миледи! Сию минуту!
— Далее, — я повернулась к Агате. — Что у нас по запасам на ужин? Только честно. Без сказок о голодной смерти.
Кухарка замялась, перебирая пальцами фартук:
— Так… мешок перловки остался, барыня. Соли чуток. Полмешка мороженой репы в леднике, да горшок топленого бараньего сала старого. Масла нет, мяса свежего с осени не видели…
— Перловка, мороженая репа и сало — это уже основа для отличного кулеша, — отрезала я. — Перловку промыть, замочить в теплой воде, если найдем, или хотя бы залить кипятком. Репу очистить от мерзлой кожуры, нарезать мелкими кубиками и обжарить на сале с сушеными травами, если они есть. Потом соединить и томить в чугунке. Вода в колодце есть?
— Колодец во внутреннем дворе, чистый, родниковый, — робко подала голос Агата, и на ее измученном лице впервые проступило профессиональное оживление. — Мяты сушеной пучок есть, и чабрец от кашля припасен…
— Вот и пустите чабрец в зажарку. Он уберет привкус старого сала. Кучера накормить тем же, чем будем ужинать сами. Никаких господских капризов сегодня не будет.
— Батюшки… — прошептала кухарка, глядя на меня с нескрываемым благоговением. — Да вы ж откуда такие премудрости знаете, барыня? Графиням вроде не положено в похлебках разбираться…
— Жизнь научит, Агата, и не такому, — усмехнулась я, вспоминая свои студенческие стройотрядовские годы и девяностые, когда из одной куриной спинки и пачки крупы приходилось варить обед на пять человек на неделю вперед. — И последнее. Где мы будем ночевать?
Арчибальд, уже державший в руках фонарь и готовый бежать за топором, виновато опустил голову:
— В малых покоях на втором этаже, миледи. Там камин поменьше, и мы с Агатой занавесили окна старыми коврами, чтоб сквозняк не гулял. Перину выбили, белье чистое постелили… Холодновато, конечно, но если камин протопить — до утра продержимся.
— Хорошо. Арчибальд — за дровами. Агата — на кухню. Я поднимусь наверх, сниму дорожный плащ и осмотрюсь. Через полчаса жду вас здесь с растопкой.
— Слушаемся, миледи Верадель! — в один голос отозвались слуги.
В их интонациях больше не было той безнадежной, могильной тоски, с которой они встречали меня у ворот. Появился ритм. Появилась цель. А для простых людей, оставленных на произвол судьбы, нет ничего спасительнее, чем уверенный в себе руководитель, знающий, что делать в следующую минуту.
Оставшись в зале одна, я подошла к высокому заколоченному окну и сквозь щель между досками посмотрела наружу.
Сумерки стремительно сгущались над Белыми Скалами. Ветер усиливался, бросая в стекло горсти колючей снежной крупы. Где-то вдали глухо завыла одинокая волчья стая.
Я прислонилась лбом к холодному дереву и тихо, глубоко выдохнула.
Первый раунд остался за мной. Мы добрались, замок цел, слуги преданы, крыша над головой есть, пусть пока и дырявая.
А с дырами… с дырами мы разберемся. В конце концов, я дипломированный инженер-реставратор. И этот чертов северный замок еще не знает, какая хозяйка ему досталась.