Страница 43 из 77
Глава 12
Сходку назначили на семь вечера в ресторане «Да Дженнаро» на Гранд-стрит. Это было маленькое заведение на двадцать столиков, и принадлежало оно Терранове. Не официально, конечно, у него просто была доля.
Я прекрасно знал это место, оно было тихим и проверенным, а дальний зал за кухней был оборудован для подобных встреч. А все потому что там не один раз принимали новых членов в Семью, так что это место было тайным, да и работали там только свои.
За рулем машины, на которой я приехал, сидел Ирвинг, один из парней Багси. Еврей, естественно, рыжий, с веснушками на носу и совершенно безобидной внешностью. Увидев такого на разборке, я никогда не воспринял бы его всерьез. Но Багси ручался за него, и этого было для меня достаточно.
Когда машина остановилась, я не стал выходить сразу. Повернулся к Ирвингу, и сказал:
— Слушай меня внимательно. Паркуйся вон там, через дорогу, у аптеки. Смотри за входом внимательно. Через какое-то время из ресторана выйдет человек, и он будет очень зол, ты это сразу заметишь. Молодой, чуть старше меня, мясистое лицо, тяжелая походка. Самое главное — он будет торопиться.
Если я все правильно рассчитал, так и будет. Когда Паппалардо скинут с поста младшего босса, то он тут же поедет к Массерии, чтобы нажаловаться ему на меня. И, в общем-то, это тоже было частью моего плана. Мне нужно было узнать, где прячется Джо-босс, для того чтобы нанести удар, когда придет время. Руками Маранцано, надеюсь, убивать его самому мне не хотелось.
Я вытащил из кармана фотографию, старую газетную вырезку. Он, пусть и пытался не попадать в объективы камер, но, как и любой гангстер, иногда, но появлялся там.
— Держи, — я протянул ему. — Его зовут Стивен Паппалардо, но тебе этого знать не обязательно.
— Понял, — кивнул Ирвинг.
— Он сядет в машину и уедет. Ты проследишь за ним, мне нужно знать, куда он поедет. Адрес запомни, еще лучше запиши. Если он заедет в несколько мест по очереди, запомни все. Потом доложишь Бенни, а тот передаст мне. И сделай все, чтобы тебя не заметили. Бен говорил, ты умеешь следить за людьми незаметно.
— Умею, босс, — ответил он.
— Я тебе не босс, — поправил я. — Босс у тебя Бен. Но спасибо.
Я вышел из машины и двинулся в сторону ресторана. У входа стояли двое, люди Террановы — похоже, что Морелло переложил обязанность по организации и охрану встречи на него. И это не удивительно, на самом деле, своей команды у Джузеппе не было, только личная охрана. Он ведь официально занимался легальной частью нашего бизнеса.
К тому же это было условие, по которому его оставили в живых.
Я кивнул одному из них, и он пропустил меня внутрь.
Основной зал ресторана был пуст, даже стулья оказались подняты на столы и свет приглушен. Я спокойно прошел через него и толкнул дверь в дальний зал. Там все было готово для встречи: длинный стол, покрытый белой скатертью, на нем бутылки вина, бокалы, пепельницы. Стулья уже расставлены по обе стороны, и осталось только два пустых. Для меня, и для Морелло.
Я окинул взглядом присутствующих. Костелло и Анастазия, они оба выступят на моей стороне, это однозначно. Чиро Терранова на другой стороне стола, он, как и обычно, встанет на сторону победителя.
Леонардо Фарино — он вообще не капо, но его все-таки пригласили на сходку. Он был моложе остальных и, похоже, что он сильно нервничал. Пока вообще не было известно, станет ли он капитаном, но сейчас он занимал эту позицию, пусть и временно. Морелло все-таки решил позвать и его. Ну, он выпендриваться не станет, у него слишком мало влияния. Да его и не послушают.
Антонио Скьяво сидел рядом с Фарино — парень контролировал несколько кварталов на юге Бруклина, держался особняком, и в чужие дела не лез. И Марко Реджинелли, самый молодой, но поднялся он быстро. Занимался большей частью игорным бизнесом, и считался человеком нейтральным.
И что мне понравилось больше всего, это то, что Стив Паппалардо, который, естественно, был тут, сидел один в дальнем конце стола. Его руки были скрещены на груди, а на лице запечатлелось каменное выражение. Естественно, он знал, зачем его сюда позвали. Если уж Массерия в курсе, то и он тоже.
Не хватало Гальярди, да только вот его убили вчера утром, а назначить никого вместо него пока так и не успели.
Все одеты дорого, очень. Я и сам надел самый дорогой костюм из итальянской шерсти. Так уж положено, прийти на встречу как оборванец — это в первую очередь даже не выставить себя нищим, а проявить неуважение к остальным.
Я вошел, поздоровался со всеми коротким кивком, и сел на свободное место между Костелло и Анастазией. Костелло слегка наклонился ко мне и шепнул:
— Морелло еще не пришел. Задерживается.
Я кивнул, вытащил из кармана пачку сигарет и закурил. Оставалось только ждать старшего. В зале было тихо, только Терранова что-то негромко обсуждал с Реджинелли, какие-то дела по бизнесу, а Анастазия сверлил Паппалардо взглядом. Он не очень любил его, а что еще важнее, не очень умел прятать эмоции. Поэтому никогда не садился за покерный стол, например.
Через несколько минут дверь открылась, и вошел Морелло, в дорогом костюме, но с правой рукой на перевязи. Все мы поднялись, как и было положено — все-таки в иерархии мафии он был старше нас всех. И сели только когда он занял свое место во главе стола.
За ним, как тень, вошел и Нино. Он выглядел уже увереннее, но не сильно. Похоже, что поверил, что мы не станем его убивать. Он остался стоять.
Морелло обвел всех взглядом, задержался взглядом на Паппалардо, потом на мне. И негромко, но уверенно заговорил:
— Джентльмены, я собрал вас по требованию Чарли Лучано. У него есть претензия к младшему боссу нашей Семьи, Стивену Паппалардо. Я выслушал его вчера, проверил его слова и считаю, что претензия обоснована.
Он помолчал немного, и продолжил:
— Дон Массерия выслушал меня. И решил, что решение принимать будете вы. Чарли, говори.
Понятно. Джо-босс самоустранился. Он не хочет ссориться с капо, потому что понимает, что сейчас, во время войны, любой из них может перейти на сторону Маранцано, и вдобавок увести свою команду к нему. И заодно оправдался этим перед Стивом.
Я встал, по очереди обвел всех взглядом, задержал его на Паппалардо, который смотрел на меня с откровенной ненавистью, потом начал: