Страница 37 из 77
Глава 10
Естественно, я не знал, откуда ведет дела Морелло. Он ведь прятался с самого начала войны, и паранойя была в его характере, иначе он бы не выжил во время прошлой бойни. Да и если бы был в курсе, то уже давно натравил бы на него Маранцано. Так что мне пришлось остановиться у телефонной будки и сделать несколько звонков для того, чтобы выяснить номер места, где он сейчас находится. Потом я позвонил уже ему, и он назначил мне встречу.
Как оказалось, Морелло вел дела из бара на Чеймберс-стрит, тут же, в Маленькой Италии. Он умел скрываться, так что это было маленькое заведение без вывески, зажатое в подвале между прачечной и бакалейной лавкой. Я доехал туда на «Лиззи» Гальтиери, остановил машину, а потом кивнул парню: мол, выходи.
Всю дорогу я думал о том, что скажу Морелло. Все-таки он непростой человек, сам бывший босс, который еще и пережил первую мафиозную войну. Да, ему пришлось подвинуться, поставить боссом вместо себя Массерию, но поступить иначе он не мог, иначе его убили бы.
А так он остался у власти. Консильери формально стоял выше любого капо, и даже выше младшего босса. Его слово было законом во внутренних спорах, он толковал правила, разрешал конфликты, следил за порядком.
Если кто-то и мог приструнить Паппалардо, то именно он.
К тому же то, что Паппалардо продолжил слежку — это не просто неуважение ко мне. Это неуважение к боссу. Морелло не мог это проигнорировать.
У входа в бар стоял крупный парень в рабочей одежде и кепке, одет так специально, чтобы не выделяться. Увидев меня, он нахмурился, но потом узнал.
— Мистер Лучано? — спросил он.
— Мне нужно видеть дона Морелло, — сказал я. — Срочно.
Парень посмотрел на меня, потом на Гальтиери, потом снова на меня, и сказал:
— Подождите, спрошу.
Он зашел внутрь, а мы остались на тротуаре. Гальтиери переминался с ноги на ногу, будто в туалет хотел. А может быть, так оно и было. Но представать перед очень могущественным мафиозо ему явно не хотелось. Я закурил, мне оставалось только ждать.
Мимо прошла старуха с корзиной для белья, причем она ощутимо пихнула Гальтиери, чтобы он отошел с дороги. Тот ничего не ответил, хотя в другой ситуации явно отреагировал бы иначе.
Докурить сигарету я не успел, через минуту парень вернулся и кивнул, придерживая дверь. Мы вошли.
Бар был совсем маленьким, тесным, да еще и темно было внутри. Место исключительно для своих: пять столиков, стойка, в углу — старое пианино, на котором наверняка никто не играл очень давно. Даже крышка, закрывающая клавиши, покрылась пылью.
Морелло сидел за дальним столиком один, рядом лежала сложенная газета. Он что-то писал в блокноте левой рукой, правая лежала на столе.
Я заметил, как передернуло Нино. Все-таки со своей изуродованной рукой с единственным указательным пальцем наш консильери выглядел жутко. Я внезапно понял, что и сам Лаки его побаивался. Этот старик был настоящим бандитом.
Он посмотрел сначала на меня, потом на Гальтиери. Лицо его не выразило ни удивления, ни раздражения, только спокойное любопытство.
— Чарли, — сказал он ровным голосом. — Не ожидал.
— Мое почтение, дон Морелло, — ответил я, слегка наклонив голову. Он был из старой гвардии и ценил такие вещи. — Простите, что без предупреждения, но дело срочное.
— Садись, — он кивнул на стол напротив.
Я толкнул Гальтиери, чтобы он сел, и заметил, что его руки буквально ходят ходуном. Сам же сел рядом.
— Это кто? — спросил Морелло.
— Нино Гальтиери, — ответил я. — Я поймал его полчаса назад возле своего клуба. Он следил за мной, сидел у клуба уже третий день, ждал.
Морелло перевел взгляд на парня. Он у него был жуткий, так что Нино побледнел еще сильнее, хотя мне и до этого казалось, что бледнее некуда.
— Кто приказал? — спросил Морелло, хотя по его тону было понятно, что он уже обо всем догадался. А может быть, и знал.
— По приказу Стива Паппалардо, — ответил я.
Морелло помолчал немного, потом взял чашку, отпил кофе, поставил обратно на блюдце. Снова посмотрел на Нино и спросил:
— Это правда, парень?
— Да, дон Морелло, — выдавил тот из себя. — Мистер Паппалардо велел наблюдать за мистером Лучано.
— Дон Морелло, — начал я, стараясь, чтобы моя речь звучала спокойно и уважительно. — Вы знаете, что неделю назад дон Массерия лично запретил следить за мной. При свидетелях. И Стив заплатил мне компенсацию за оскорбление.
— Знаю, — кивнул Морелло.
— И вот я стою перед тобой с человеком, которого Стив послал за мной следить. После прямого запрета босса.
Морелло помолчал, пожевал губы, а я решил, что это разрешение продолжить.
— Идет война. Наши люди гибнут, сегодня убили Томми Гальярди, — сказал я. — А Стив, вместо того чтобы заниматься делом, тратит наши ресурсы на слежку за капо нашей Семьи.
Морелло слушал молча, постукивая указательным пальцем изуродованной руки по столу. В остальном его лицо оставалось совершенно неподвижным.
— Может быть, я чего-то не знаю? Может быть, босс снял свой запрет и приказал ему следить за мной?
— Я ничего об этом не слышал, — покачал головой Морелло. Уклончиво ответил, не прямое отрицание. Чтобы не обвинили во лжи.
— Я требую сходку, — сказал я. — Всех капо. Я хочу поставить вопрос о Паппалардо, о том, что он превышает свои полномочия. В противном случае я буду вынужден решить этот вопрос сам, по-своему. А этого никто из нас не хочет. Думаю, что война внутри Семьи никому не нужна.
Морелло помолчал немного, потом откинулся на спинку стула и сказал:
— Чарли, ты понимаешь, что сейчас не лучшее время для сходки?
— Понимаю, — спокойно кивнул я. — Но я в своем праве.
— Война идет, люди гибнут, — продолжил Морелло. — Капо заняты своими делами, у всех проблемы. Собрать всех вместе сейчас — это лишний риск. Если Маранцано узнает, что мы все собрались в одном месте…
— Как он узнает? — спросил я и сразу же продолжил. — Если среди нас нет стукача, он не узнает. Ведь так?
Морелло задумался немного. Он подозревал меня, но прямо обвинить, естественно, не мог. Кивнул:
— Так.
— Дон Морелло, — продолжил я. — Я все прекрасно понимаю. И я не стал бы беспокоить вас из-за пустяка. Только вот это не пустяк, это прямое нарушение приказа босса.
Морелло посмотрел на меня, потом на Гальтиери и обратился к нему:
— Парень, выйди на улицу. Постой там, подыши воздухом. Никуда не уходи.