Страница 21 из 77
— Врешь, — сказал я.
— Не вру, — он посмотрел на меня. — Дон Маранцано запретил трогать тебя. Сказал, что ты — слишком мелкая сошка, и что твое время еще не пришло.
Значит, Сэл не санкционировал это. Парень действовал сам, на свой страх и риск. Это меняет дело.
— Ты один? — задал я следующий вопрос.
— Да.
— Кто-то еще знает, что ты следил за мной?
— Никто. Я никому не говорил.
Я посмотрел на него, пытаясь понять, врет он или нет. Вроде нет. Молодой, глупый, да еще и злой. Им ведь двигала месть, вот он и действовал импульсивно, не думая о последствиях.
— Ты прошел обряд? — спросил я, запустив руку в карман и обхватив ладонью рукоять его же стилета.
— Да, — снова с гордостью кивнул он. Может быть, надеялся, что я не решусь убить «сделанного» из чужой Семьи?
Идиот. Если Маранцано узнает о том, что он попытался сделать, то убьет его сам. Причем гораздо более мучительно.
— Тогда ты знал, что должен во всем слушаться своего босса.
Я вытащил ладонь из кармана, одновременно выщелкнув лезвие, и вогнал его парню в грудь, между ребрами. Прямо в сердце.
Энцо открыл рот, вдохнул, но его глаза сразу же остекленели. Все, умер. И так ему и надо, я не могу оставить покушение на себя безнаказанным. Даже если отпущу его, то он все равно попытается убить меня потом.
А Сэл… С Сэлом я разберусь.
Я провернул нож, а потом вытащил его из раны и вытер кровь об одежду парня. Снова убрал лезвие и спрятал в карман. А потом принялся обыскивать уже его самого.
Револьвер я забрал себе — выкину по дороге. Потом достал бумажник, не открывая убрал в карман. Стащил с пальца кольцо, потом — часы из кармана, просто оборвав цепочку.
Пусть легавые подумают, что это просто ограбление. Разбираться никто не станет, а главное — никто не подумает, что это гангстерская разборка. Просто очередного макаронника зарезали на улице. Я еще и карманы вывернул, чтобы следы обыска точно было видно.
Найдут его, скорее всего, уже утром, так что никто ничего не увидит.
Так, вроде все. А теперь надо связаться с Сэлом и высказать ему претензию за действия его человека. Благо у меня есть экстренный номер, по которому можно звонить. А сделать это нужно прямо сейчас, из телефона автомата.
Я поднялся, взял чемодан и двинулся на улицу. По дороге выбросил нож через решетку канализации, туда же скинул трофейный револьвер — мне не хватало только чтобы меня с ним взяли, мало ли что на этой пушке может висеть. Мой-то Кольт, он в лицензию вписан, и чистый, а вот это…
Я прошел пару кварталов пешком, пока не увидел телефонную будку. Подумал, вошел в нее, вставил монетку и набрал номер.
Послышался протяжный гудок, который так и стоял около минуты. И только потом с той стороны раздался щелчок и сквозь помехи я услышал голос:
— Кто это?
Он даже представляться не стал.
— Дон Маранцано? — спросил я.
— Да. Кто это?
— Это Лаки, — представился я прозвищем.
— И чего тебе надо, Лаки? Черт подери, ты меня разбудил.
— У нас проблема, Сэл, — сказал я. — Один из твоих людей только что пытался меня зарезать.
На несколько секунд наступила пауза, слышно было только шуршание помех в динамике. После чего он наконец спросил:
— Кто это?
— Энцо Базиле, — ответил я. — Сказал, что Валли был его крестным, и он пытался отомстить за него. Если бы он стрелял, то все бы получилось. Но он полез на меня с ножом.
— Базиле, маленький ублюдок, — Маранцано выругался по-сицилийски. — Лаки, я запретил трогать тебя. Прямо запретил, перед всеми. Сказал, что твое время еще не пришло, мне же нужно было это как-то аргументировать.
— Да, я знаю, — ответил я. — Он мне сказал об этом, прежде чем умереть.
Снова пауза. А потом он снова проговорил, но уже гораздо злее:
— Ты его убил?
— А что мне оставалось делать, Сэл? — играя возмущение, проговорил я. — Он пришел с ножом, хотел зарезать меня на улице, как свинью. Я должен был ему это позволить?
— Нет, — Маранцано вздохнул. — Нет, конечно. Но он был одним из моих людей. Он кастелламмарезе, его семья — мои старые знакомые.
— Тогда его семья должна была лучше его воспитать, — ответил я. — Он нарушил прямой приказ своего босса. Ты сам только что сказал, что запретил меня трогать.
— Да, запретил.
— Тогда в чем проблема? Я сделал то, что ты сделал бы сам. Если бы он убил меня.
Маранцано снова замолчал, я слышал, как он дышит в трубку. Наверное, думал, как выкрутиться из нашей ситуации. Он ведь не мог не признать, что его человек был не прав. Это было бы нарушением нашего договора.
— Ладно, — наконец сказал он. — Ты прав, Энцо — нет. Он ослушался моего приказа и поплатился за это. Я не потребую с тебя ничего за его кровь.
— Хорошо, — я кивнул, хотя видеть этого он, естественно, не мог. — Но этого недостаточно, Сэл.
— Что ты имеешь в виду? — он, похоже, не понял.
— Я имею в виду, что твои люди могут начать лезть ко мне. Подо мной достаточно большой кусок этого города, процветающий бизнес. Они ведь не полезут ко мне? Ты ведь контролируешь своих парней?
— Я их контролирую, — жестко проговорил Маранцано. Похоже, что мне удалось его задеть. — Не забывайся, Лучано.
— Я не забываюсь, — в тон ему жестко ответил я. — Я просто хочу, чтобы между нами было понимание. Твои люди должны держаться подальше от моих дел. От моих людей, и от меня лично. Если кто-то из них еще раз попытается провернуть что-то подобное…
— То что? — он перебил меня. — Ты угрожаешь мне, Лучано?
Я вытащил из кармана пачку сигарет, левой рукой сунул одну в зубы, прикурил. Снег внезапно стал сильнее, повалил сплошным потоком. Как бы меня не засыпало, пока я буду ждать такси.
— Нет, Сэл, — спокойно сказал я. — Я не угрожаю, и ты знаешь, что я держу свое слово. Мы договорились, и я выполню свою часть сделки. Но если твои люди будут мешать мне работать, то нам придется пересмотреть условия. Ты ведь понимаешь, о чем я?
Маранцано снова замолчал. Я представил, как он сейчас стоят у тумбы в халате и с трубкой в руке. И злится, очень сильно злится.
Но одновременно с этим он понимает, что я прав. Его человек напал на меня без разрешения, и я вполне мог в одностороннем порядке пересмотреть наш договор. И вместо фальшивого покушения устроить настоящее.
И он знал, что если делать это буду я, то ничего противопоставить у него не получится. Потому что я действовал нешаблонно. Я показал это, еще когда явился к нему в ресторан с жилетом смертника.