Страница 6 из 73
— Прошу прощения. У меня тут трагедия локального характера, — говорю виноватым тоном, а потом кратко рассказываю произошедшее.
Троица не виновата, просто накипело. Две недели назад нам запретили исполнять «Странные сны», «Батарейку» и почти все перепевки Есенина. В итоге сейчас в нашем репертуаре «Плачет девушка в автомате», «Ничего не говори», «Гуляка» и «Белая берёза».
Полгода репетиций коту под хвост! А ведь «Сны», «Не жалею, не зову, не плачу» и «Я иду долиной» — это однозначные хиты. Как и ещё пять перепевок Сергея Александровича. У нас получался полноценный альбом, с которым можно было начать гастролировать, обкатав выступления в подмосковных ДК.
С «долиной» понятно — она тяжеловата, хотя в нашем весьма среднем музыкальном сопровождении слушается средне. Спасает мой вокал и необычность музыки. Причём мы её изрядно облегчили, немного подогнав под эстраду.
https://vkvideo.ru/video-233519286_456239137
Хорошо, что я пока не полез с «Русалкой» или тремя другими песнями, которые мы также отрепетировали.
Проблемы начались сразу после первого выступления в Александрове. Машиностроительный как-то связан с тамошними заводами, производящими радиоэлектронику и полупроводники. Только выступали мы в ДК со странным названием «Искож». В принципе мне всё равно. Даже с учётом того, что нам пришлось играть вместе с ещё двумя ВИА и первыми. Просто не понравилась реакция публики. Видать, из-за майских праздников в зале собрались только работяги и люди старшего возраста. По идее ничего страшного — наша музыка предназначена для самого широкого круга слушателей.
Или народ ещё не раскачался, или акустика тому виной, но наше выступление не зашло. Возможно, дело в слишком раннем начале концерта и в том, что часть публики ещё подходила. А может, их сюда рекрутировали с предприятий в обязательном порядке. Но я не почувствовал никакой отдачи. Плюс чужая аппаратура, которую предоставил местный ДК. Но надо признать и нашу вину.
Парни дрогнули, кроме Рамы. Они-то думали, что это наш первый самостоятельный концерт вне рамок завода и шажок к будущему успеху. Ан нет! Мы исполнили песню, а зал даже не похлопал. А с задних рядов даже засвистели — точно не в знак одобрения. Или я ошибся, выбрав первой песней «Ничего не говори». Быстро поменяв порядок композиций, мы решили сыграть «Гуляку», а следом «Девочку».
Однако это оказалось стратегической ошибкой. Кузнец начал нещадно фальшивить, не попадал в ритм и злился. За ним последовали остальные гитаристы. Не умеем мы пока держать удар. Просто парни запутались и не смогли переключиться, ведь план был заранее согласован. Я и сам несколько раз не попал в ритм, но быстро исправился. В итоге, отыграв пять песен, мы под жидкие хлопки и свист покинули сцену.
Не сказать, что это провал, но близко к тому. Тогда мы молча собрались, сели в выделенный заводом «ПАЗ» и поехали домой. Андрюха так и не проронил ни слова до Орудьево. Ближе к Забугорску парни начали робко обсуждать произошедшее. Я их поддержал, сказав, что первый блин всегда комом. И никто не обещал, что утром мы проснёмся звёздами. Но гитаристы особо не прониклись, Рама же кивнул и попытался уснуть. Железные у него нервы!
Уже перед поворотом к дому Кузнеца тот попросил меня поговорить наедине.
— Может, ну его на фиг? С завода мы фактически уволились, инструменты свои. Установку Ромке купим. Давай в кабак, тем более пока зовут? Десяток популярных песен мы знаем. Плюс после определённого момента публике плевать на уровень музыки — они уже выпили. Денег быстро заработаем. Потренируемся в нашем захолустье и через год в Сочи или Крым! А потом к приличному московскому ресторану прибьёмся, — начал быстро говорить друг. — Дело даже не в том, что нас сегодня плохо приняли. Я и парни не верим в успех с дальнейшим попаданием на большую сцену. Разве что Рама, но он наивный мечтатель. Ты ведь не такой, Князь. Твои песни всё равно дойдут до зрителя, пусть и окольным путём. Запишем на бобину и кассеты, а далее дело техники. Пусть в кабаках сцены поменьше, но народ будет требовать именно нас. «Гуляку» и «Девочку» начнут заказывать по пять раз и плясать под них до исступления. А ещё нас не будут трогать люди типа Говядина или Кораблёва. Скажу больше, они сами со своими жёнами придут в ресторан нас послушать.
Откуда у него такое влечение к выступлению в ресторанах? Кузнец ведь любит музыку, я это точно знаю. И хочет прославиться. По крайней мере, два с половиной года назад такие мысли у него были. А тут при первых трудностях снова его потянуло выступать перед барыгами и номенклатурой. Утрирую, но в приличный ресторан Москвы просто так не попадёшь. Соглашусь, что на юге публика более разномастная. Но меня всё равно не привлекает петь для пьяных старателей или шахтёров. Дело не в снобизме, а в нежелании унижаться и исполнять за червонец или четвертак условную «Мурку».
— Давай дотерпим до конца года? Выступим на новогодних концертах для заводчан и филиалов, а потом каждый пойдёт своим путём. Я всё равно продолжу пробиваться наверх, но возможно, изменю формат репертуара. Например, начну петь романсы. Мне для этого и ансамбль не нужен, — отвечаю другу совершенно честно. — А в кабак ты всегда успеешь. Зато мы точно будем знать, что не смогли. То есть провалились по делу, и нет смысла мечтать о чём-то большем.
Когда я говорил, Кузнец смотрел мне в глаза, потом отвернулся и замолчал.
— Хорошо!
Он пожал мою руку, закинул чехол с гитарой на плечо и ушёл в сторону дома. Я некоторое время стоял, вдыхая вечерний воздух, а потом зашагал в свою сторону. Вокруг прогуливались многочисленные прохожие — улица Маяковского у нас как Арбат локального значения. Здороваться и разговаривать ни с кем не хотелось, поэтому я кивнул паре знакомых и свернул в переулок.
Добравшись до дома, я понял, что мне хочется нажраться. В первый раз за время попадания в прошлое. Но удалось сдержать нездоровые порывы и заняться делами. Я набросал ещё несколько запасных композиций на случай, если придётся совсем сменить жанр, окунувшись в эстраду.
Будущие события показали, что мои сомнения оказались верными. Через две недели пришло извещение, что больше половины наших песен зарубили.