Страница 20 из 73
Глава 6
Август 1978 года, Москва.
Ресторан «Арбат» внушал! Огромная двухэтажная пристройка с глобусом на крыше, вся в огнях, внутри веселье било ключом. Я даже залюбовался, осматривая общую картину. Время было ещё раннее, и залы не заполнились, но около двери уже стояло несколько парочек, ожидающих разрешения войти.
Меня сюда направил Гудков, выдав нужные инструкции. Поэтому я одет в новый костюм, который пришлось сшить вместо двух старых, проданных бабушкиному портному за неплохие деньги. Кремовая ткань в едва заметную полоску, светлые туфли, нормальная рубашка без огромного воротника и галстук голубого цвета. С учётом того, что я сторонник классики, мой однобортный приталенный пиджак и обычные брюки выгодно отличались от местных двубортных и мешковатых вариантов. Добавьте платочек, выглядывающий из нагрудного кармашка, и вы получите образ джентльмена. Ну и сам я красавчик — это правда! Заинтересованные женские взгляды не дадут соврать, как и недовольные мужские.
Дабы не помять такую красоту, пришлось вызывать такси. Была мысль доехать до ВДНХ, а там на метро, но я её отверг. Зачем экономить в таких мелочах? Не обращая внимания на взгляды и разговоры потенциальных посетителей, я подошёл к швейцару и быстро сунул ему в руку трёшку.
— У меня встреча на втором этаже. Столик не нужен, — произнёс я уверенным тоном.
Халдей запнулся только на мгновение и распахнул передо мной дверь.
— Проходите, товарищ, — далее последовали возмущённые голоса за спиной. — Не переживайте, никто не займёт ваши столики…
Такая ситуация с ресторанами для меня удивительна. Хотя в нулевые тоже хватало клубов, куда просто так не зайдёшь, но всё-таки был выбор, а здесь настоящий дефицит заведений, где народ мог спустить свои денежки. Ранее мне не приходилось бывать внутри «Арбата» — в моё время его переделали в казино. Поэтому понятна небольшая заминка. Признаюсь, не ожидал такого размаха! Впрочем, сегодня надо работать, а не разевать рот. Поэтому, кивнув метрдотелю, я направился к лестнице и быстро поднялся на второй этаж.
Нужная мне парочка заняла столик в углу, как и говорил администратор. По пятницам они обычно здесь, если у певицы нет гастролей, хотя с этим делом у неё сейчас плохо. Подхожу к столику, натолкнувшись на недоумённый и немного одобрительный взгляд женщины. Её спутник сохранил невозмутимость, разве что пригубил вина.
— Разрешите представиться? — произнёс я с улыбкой и продолжил после кивка. — Никита Оболенский, я к вам по делу.
— Борис, посмотри, какой импозантный молодой человек. Даже жалко, что он по делу, — притворно вздохнула женщина. — Вы, наверное, настоящий князь?
Судя по иронии в вопросе, ко мне относились несерьёзно.
— С трёх сторон, — сажусь за стол после взмаха руки собеседницы.
— Это как? — удивилась она.
— Оболенский и Голицын по папе, Трубецкой по маме. Четвёртая сторона подвела — купцы Яковлевы.
— Уральские промышленники? — молчавший до этого Борис вдруг блеснул эрудицией.
— К сожалению, всего лишь скромные нижегородские торговцы чаем.
— Ты слышала, дорогая? — хохотнул мужчина. — Миллионеры, контролировавшие половину волжской торговли, вдруг стали скромными.
А он нормальный, такой! Попроще яркой супруги, но в глазах чувствуется интеллект, да и манеры приятные.
— Думаю, вы знаете, кто мы, раз подошли? Хотелось бы понять зачем. И что будете пить, Никита? — Дворник взял разговор в свои руки и кивнул на подошедшего официанта.
— Если здесь варят приличный кофе, то чашечку, пожалуйста, и «Боржоми», — произнёс я нахмурившемуся халдею и обернулся к собеседникам.
— Молодой человек, сейчас вы оскорбили работников «Арбата» в лучших чувствах. Кофе у них не хуже, чем в «Праге». Здесь не какая-то забегаловка, а отличный ресторан! — наставительно произнесла Левищева, а затем добавила. — Вы тут впервые, а нам хочется и дальше посещать этот прекрасный ресторан.
Ага, я пришёл на встречу к некогда известной супружеской паре. Несколько лет назад Ираида Левищева гремела на всю страну со всенародными хитами. Её муж — Борис Дворник возглавлял ансамбль, где пела звезда. Музыку он вроде тоже писал, про это Гудков ничего не говорил, но «Песенку о медведях», «Помоги мне», «Лесной олень», «Колыбельная медведицы» и «Всё равно ты будешь мой» написали другие композиторы.
— Учту на будущее, вдруг мне тоже придётся здесь регулярно бывать, — отвечаю дипломатично. — Надеюсь, я не задержу вас надолго.
— Мы слушаем вас, молодой человек, — томно вздохнула Левищева, и положила подбородок на руки.
Она не хотела воспринимать меня всерьёз. Или ирония — это защитная реакция? Дворник же молчал, но по некоторым моментам было заметно, что он напряжён. Я ведь пришёл с предложением, о чём Борис сразу догадался. И его состояние понятно: по необъяснимым причинам советские власти с подачи главы «Гостелерадио» Лапина, началась отменять самых популярных певцов страны. Среди них оказалась и его супруга. Левищевой вменяли в упрёк нежелание петь о стране и превосходстве коммунистического строя. По словам чиновников, певица исповедует слишком лёгкий, безыдейный и развлекательный стиль.
Мне кажется, такое утверждение попахивает бредом. Я просто отказываюсь понимать подобные претензии. А как быть, если песни артистки нравятся самому широкому кругу зрителей? Тогда отмените эстрадную музыку и транслируйте по телевидению с радио только патриотические марши. Самое забавное, что Ираида и Борис попытались измениться. Пусть они не до конца начали выполнять инструкции. Через некоторое время после фактической отмены артисты попытались создать театрализованное шоу «Поющие новеллы» с элементами джаза. Плохо, что этот стиль не приветствовался властями. А когда в СССР его жаловали? Министерство культуры запретило проект без объяснения причин. Кроме того, у певицы отобрали музыкантов, которые сопровождали её выступления.
Не знаю, кому Левищева насолила, но формально ей разрешено выступать. Только вне крупных городов. Мол, пусть поёт на колхозных сценах. Утрирую, но ситуация примерно такая. А ещё артистке надо договариваться не только о площадках, но и находить музыкальное сопровождение. Борис хорошо помогает ей с аккомпанированием на рояле, однако это другое. Получается фактически а капелла, что готовы слушать исключительно фанаты, но не массовый зритель.