Страница 9 из 273
— Ну, там, в Круговороте Длинного Солнца, может, и величайший, – пожав плечами, протянул Жила, – но здесь – точно нет.
— Все эти боги, о которых вы рассказываете, Сцилла с сестрами.. они ж только там и боги, – добавил Копыто.
В твоей улыбке, дорогая Крапива, отразилась такая печаль, что у меня защемило сердце.
— Однако они прекрасны и истинны, – ответила ты, – и существуют взаправду, точно так же, как мои родители и отец твоего отца, хотя их тоже здесь, с нами, нет.
— Совершенно верно, – подтвердил я, – а ты, Копыто, чушь несешь. С чего ты взял, будто Пас – бог только в Круговороте Длинного Солнца?
Правду сказать, втайне я с ним был согласен, только признаваться в этом очень уж не хотел.
Но тут за брата, здорово удивив меня и обрадовав, вступился Жила:
— Ну тут-то Пас не такой уж и бог, что бы ни говорил тот старикан, Пролокутор из поселения.
— Согласен. Но вот о чем вы оба забываете.. как бы понятнее объяснить? Мы называем этот круговорот Синим, а наше, здешнее, солнце Коротким Солнцем, так?
— Ясное дело.
— Ну а на родине Круговоротом Короткого Солнца называли круговорот, из которого пришли наши предки. Уверен, твоя мать это прекрасно помнит, а сам я помню, как беседовал с патерой Шелком обо всей мудрости, всей учености, оставленной там.
— Об этом в нашей книге тоже есть, – добавила ты.
— А как же!
— А я, – давно дожидавшийся случая вставить слово, вмешался Шкура, – никак не пойму: маис-то тут при чем?
— А вот при чем. Я как раз собирался напомнить, что Пас грузил посадочные шлюпки припасами.. где? В прежнем Круговороте Короткого Солнца. Он, видишь ли, был богом и там.. и, сдается мне, величайшим, а если так, то вполне способен стать богом здесь, пусть даже пока не стал им или не посчитал нужным извещать нас об этом.
На это никто возражать не дерзнул.
— Однажды вечером я был наказан за то, что высмеивал, передразнивал патеру Шелка, и у нас с ним зашел разговор о науке Круговорота Короткого Солнца. Чудесную повязку, заживившую его лодыжку, сделали там. Нам сделать подобную не по силам: мы не умеем. Не знаем как. Стекла, Священные Окна и множество других чудесных вещей, имевшихся у нас дома, мы получили лишь потому, что их изготовили там, в Круговороте Короткого Солнца, а Пас снабдил ими наш. Взять для примера хоть хемов – живых людей из металла и солнечного огня..
Тут Жила качнулся вперед, громко стукнув об пол ножками кресла, но не сказал ни слова.
Покончив с мясом, я отрезал себе еще ломоть.
— Вот этого зелюка ты убил нам на ужин из лука.
Жила кивнул.
— Сейчас я намерен вознести молитву. Захочет кто-то из вас присоединиться, буду рад. Предпочтете продолжить еду – как угодно: это, кроме вас лично и бога, не касается никого.
— Отец, – начал Шкура, – я..
Но я уже начертал над тарелкой символ сложения, склонил голову, прикрыл глаза и воззвал к Иносущему, божеству, почитаемому Шелком превыше всех прочих богов, моля его о помощи, о ниспослании мудрости в предстоящих действиях.
— Ну вот, теперь ты перескочил с маиса ко всем прочим штуковинам, имевшимся у вас с матушкой в Круговороте, – посетовал Копыто, стоило мне, открыв глаза, вернуться к еде.
— Ты же обещал рассказать, чего хотели эти пятеро, – в тот же миг подхватил Шкура.
Ты погрозила обоим пальцем, веля замолчать, а Шкуре ответила:
— Думаю, твой брат уже понял. С чем они приезжали, Жила?
Жила лишь отрицательно покачал головой.
— А почему он про твой лук вспомнил? – спросил его Копыто.
— Хотел сказать, что у них вещи получше были, – проворчал Жила. – Пулевые ружья там, иглострелы. Но пулевые ружья и у нас в поселении сейчас делают, а иглострел у отца есть до сих пор, сами видели. Он мне один раз подержать давал..
— А в скором времени – может, уже сегодня или завтра – подарю насовсем, – сказал я.
Жила, невольно вытаращив глаза, вновь покачал головой.
— Умели бы мы здесь делать такие штуки – могу поспорить, еды б у нас стало хоть завались, – со вздохом сказал Копыто.
— Эти новые пулевые ружья старым в подметки не годятся, – напомнил ему Жила, – но все равно для нас дороги чересчур, а конъюнкция-то уже на носу. Еще пара лет, и опять.. хотя вы, мелюзга, последней наверняка не помните.
— Ингуми толпой заявились.. людей перебили – страсть, – пробормотал Шкура.
— Было б у нас побольше иглострелов да новых пулевых ружей, глядишь, и отбились бы легче, – добавил Копыто.
— А наше-то пулевое ружье вот-вот совсем откажет, – вспомнила ты (почти уверен, что ты), дорогая моя Крапива.
После этого все разом умолкли. Мальчишки принялись есть, и я тоже сделал вид, будто ем с аппетитом, хотя менее голоден, чем в тот момент, не бывал сроду.
В молчании прошла минута и даже более.
— А почему ты-то? – наконец спросил Жила.
— Потому что я выстроил нашу мельницу. И потому что почти никто в Новом Вироне не знает патеру Шелка лучше, чем я.
Жила, покачав головой, вновь склонился к тарелке.
— А это-то тут при чем? – удивился Шкура.
— По-моему, дело ясное, – ответила ему ты, Крапива. – Позволь, Бивень? Думаю, я все поняла.
Полагаю, я ответил что-то вроде «конечно», а может, просто согласно кивнул.
— Нам, Шкура, требуются новые семена. Причем не просто новые семена, а чистые сорта, чтоб скрещивать их самим. Надо думать, чистые сорта можно как-нибудь получить из имеющегося зерна.. возможно, кто-то уже и пробует, но дело это крайне долгое. До новой конъюнкции..
— Да мы, – как обычно, перебил тебя Жила, – даже игл сами делать не можем, а иглы – это же просто металлические штырьки! И от большей части пулевых ружей, у кого они есть, толку уже никакого: заряды-то кончились! Потому все насчет следующей конъюнкции и волнуются. По-моему, на этот раз мы еще отобьемся, как прежде, а дальше что? Новую с одними луками да копьями придется встречать. Кто-нибудь помереть до тех пор собирается? Вот и я тоже нет, – подытожил он, не дождавшись от нас ни слова.
— Оставив Круговорот Короткого Солнца и поднявшись на борт Круговорота, мы лишились целого яруса знаний, – пояснил я. – И за три, если книжники не напутали в счете, сотни лет не вернули себе ни крупицы, а теперь – тут Жила полностью прав – теряем еще ярус.
Старший из сыновей отвесил мне шутовской поклон.
— Будь дело в одном только оружии, это само по себе беда – серьезнее некуда, а у нас бед целая куча, просто до них разговор пока не дошел.