Страница 72 из 273
Произнося эту клятву, я порой запинался, путался в выражениях, но ингум всякий раз терпеливо меня поправлял.
Стоило мне закончить, он отвернулся прочь.
— Прости, Бивень. Мне вправду очень, очень жаль. Почти.. почти. Ты старался, как только мог. Если смогу, вернусь завтра.
Прежде чем я успел сказать хоть слово, ингум снова вскарабкался по стенке ямы наверх.
Тут я сломался. Наверное, в сердце я все же трус. Возможно, все люди таковы, но я-то уж точно. Я клялся, молил, ударился в слезы, завизжал во весь голос, вновь зарыдал.. и лишь после этого он обернулся. Остановившись на краю ямы, ингум по имени Крайт обернулся, воззрился на меня во всем моем ничтожестве. Возможно, заулыбался, оскалился, а то и зарычал – определенно сказать не могу.
— Бивень? – только и сказал он.
— Да! – вскричал я, с мольбой протягивая к нему руки, обливаясь слезами, точно в раннем детстве.
— Нет, Бивень, не убедила меня твоя клятва. И никакая из клятв, которую ты можешь дать, думаю, не убедит. По крайней мере, сегодня.. а может, и никогда. Я не могу тебе верить, и даже не знаю, чем ты мог бы..
На этом он оборвал фразу, умолк – возможно, только затем, чтоб полюбоваться моими слезами.
— Постой! – захлебываясь рыданиями, продолжил я. – Пожалуйста, подожди! Позволь сказать еще кое-что!
— Ладно, – кивнул ингум. – Минуту-другую послушаю.. если вздор нести не начнешь.
— Выслушай меня.. это все, о чем я прошу. Мой дом на Ящерице. Ты видел. Сам говорил, что пролетал над островом и видел Крапиву на берегу.
— Дальше.
— Я выстроил его сам, и жили мы в нем многие годы. И мне известно, как и что у нас в доме устроено. Разве это не очевидно? Уж тут-то ты должен мне поверить.
— Пока что верю, – вновь кивнув, подтвердил ингум.
— Изнутри и окна, и дымоход забраны решетками. Обе двери запираются на надежные замки, а, кроме того, на засовы. Тяжелые деревянные засовы – их нужно поднимать и опускать. Когда конъюнкция на носу..
— А она уже на носу. Дальше.
— Когда конъюнкция на носу, двери запираются на засов постоянно. Жена запирает их с затенью, даже если я еще тружусь на мельнице. Чтобы попасть домой, приходится стучаться.
— То есть ты предлагаешь постучаться и скопировать твой голос. Что ж, дело вполне возможное.
— Нет, – покачав головой, возразил я. – Будь добр, позволь досказать. У меня.. у меня есть идея получше.
— Что ж, давай послушаем, – откликнулся он, причем его голос вполне мог бы оказаться голосом Жилы.
— Когда конъюнкция позади, она забывает.. не запирает дверей на засовы вообще. Говорил я ей, говорил, но все без толку. Если я засовы не заложу, никто о них и не вспомнит.
С этими словами я сунул руку в карман, вынул ключ от дверных замков и показал ему.
— Ты хочешь отправиться в Круговорот. Но если не попадешь туда.. если мы туда не попадем.. останешься здесь. С ключом от наших дверей.
Ингум призадумался, хотя как знать: возможно, его колебания были чистой воды притворством.
— Но обещай вернуть его обратно, если мы оба попадем в Круговорот, – добавил я.
Лицо ингума сделалось бесстрастным, точно змеиная морда.
— А ты поверишь моему обещанию?
— Да. Да. А как же.
— Тогда поверь и этому. Я вытащу тебя немедля, как только ты бросишь мне ключ.
И я послушался. Правда, ослаб настолько, что не сумел добросить до него ключ с первого раза, и ключ, зазвенев о каменную облицовку в ладони от края ямы, упал на дно, а я, бросившись ловить его в воздухе, едва не упал сам.
Ингум, опустившись на колени, протянул вниз сложенные горстью руки.
— Я жду, Бивень.
Я бросил ключ кверху снова, и чешуйчатые ладони сомкнулись вокруг него на моих глазах.
Ингум, не говоря ни слова, поднялся, сунул ключ в карман, отвернулся и неуверенно, подволакивая ноги, двинулся прочь.
Случается порой, что время ничего не значит. Так вышло и на сей раз. Сердце в груди колотилось как бешеное, а я утирал, утирал лицо ладонями..
Возвращение ингума показалось мне чем-то сродни теофании. Я так хотел, жаждал увидеть его, что, увидев, похолодел от ужаса: вдруг он мне только чудится?
— Прихвати мое пулевое ружье, – сказал он. – Может понадобиться.
Я послушно забросил ружье за спину, перекинув ремень через плечо.
— Я не настолько тяжел, чтоб поднять тебя. Ты меня просто вниз стащишь, – продолжил он, сбросив в яму моток веревки. – Другой конец привяжу к одному из вон тех кустиков. Сможешь выкарабкаться – ты спасен. Не сможешь..
Умолкнув на полуслове, он только пожал плечами.
Конечно же, я не пропустил ни единой опоры, ни единой бреши в каменных плитах и постарался вспомнить во всех подробностях, как Шелк карабкался на стену вокруг виллы Крови, а после забрался в сам особняк, но ничего не помогало. В конце концов помог мне Крайт, ухватив меня за руку, а когтистыми ступнями упершись в небольшое углубление, вытоптанное им же самим. На ощупь его ладошка – гладкая, холодная, сильная – оказалась отвратительно мягкой.
И вот наконец миг свободы настал. Утвердившись на краю ямы, которую успел изучить во всех подробностях, я бросил прощальный взгляд вниз, оглядел напоследок кости и камни на дне, ворох палой листвы и обрывки ползучих стеблей.
— Ну а веревка? – спросил ингум. – С собой заберем?
Я отрицательно покачал головой.
— А вдруг потребуется? Я ее с твоей лодки принес.
Значит, шлюп цел! Одна эта уже новость придала мне толику сил.
— Оставь, – велел я. – Мало ли, еще кто-нибудь туда свалится.
Долгий путь назад, к шлюпу, мы проделали вместе.
— Ты же умеешь летать, – напомнил я ему, когда мы остановились передохнуть. – Отчего не летишь туда? А я приду как можно скорее.
— Боишься, что я тебе не доверяю?
Сие я, разумеется, опроверг.
— И правильно. Уж теперь-то, когда ты выбрался из ямы, да при ноже, не говоря о моем пулевом ружье, сомневаться в тебе просто глупо. Ты ведь запросто мог бы убить меня да забрать ключ из кармана.
Я согласно кивнул, хотя про себя подумал, что убить его оказалось бы далеко не так просто, как он говорит.
— Я собираюсь стать одним из вас. На самом деле, уже стал.. с того времени как позаимствовал у тебя одежду. И потому теперь должен подражать вам, а значит, идти пешком, пусть даже ходьба для меня изрядно трудна, – с горькой улыбкой сообщил он. – Как по-твоему, похож я на настоящего мальчишку?
Я отрицательно покачал головой.