Страница 272 из 273
Грохнул выстрел. Нож, свистнув над ухом юноши, с глухим стуком вонзился в ствол дерева за его спиной, а Гимнура, словно продолжая бросок, качнулся вслед за рукой и плавно, почти без всплеска, улегся ничком на поверхность темной, окутанной дымкой тумана воды – только ноги, отягощенные сапогами, остались на дне.
Черноперый, оставив бревно, устремился к убитому, устроился на его затылке, вцепился когтями в волосы.
— Не тронь глаз, – сказал ему юноша. – Убирайся оттуда.
— Хор-рошо!
Смерив его разумным, осмысленным, без малого человеческим взглядом, черноперый взлетел на пышную ветку пряженицы, нависшей над самой водой.
— Кор-рм – нет.
Вспомнив о сэндвиче, юноша вынул его из кармана и вновь развернул тряпицу. За ночь хлеб здорово искрошился, измялся, но оставшееся мясо в пищу годилось вполне.
— Вот. Бери, ешь. А глаза не тронь, ясно?
— Хор-рошо! Хор-рошо!
Черноперый замер, не сводя с сэндвича глаз, и юноша отступил от угощения на шаг-другой.
— Забирай и лети. Забирай, что по вкусу.. но после будь добр вернуться туда, откуда явился, или продолжить путь туда, куда направлялся, пока не встретил меня. Понимаешь?
— Птичка.. хор-роший?
— Пожалуй, да, – не без некоторых колебаний отвечал юноша. – Вот только Лилию, чтоб известить обо всем ее отца с матерью, придется оставить здесь, а с тобой я ее не оставлю. Пока ты жив, не оставлю, так и знай.
— Мяс-цо.. бр-рать?
— Да. Бери, ешь на здоровье, но потом улетай. Улетай и гляди, больше сюда не возвращайся.
Черноперый спорхнул к земле, подхватил мясо и, держа его в клюве, кругами устремился ввысь – выше, еще выше, к самому небу. Наконец ему посчастливилось отыскать попутный ток ветра, и он повернул на северо-запад – очевидно, следуя вдоль берега моря.
Юноша смотрел ему вслед, провожая взглядом крылатое черное пятнышко на фоне утреннего неба, пока и крылья, и пятнышко не исчезли вдали. После этого он прислонил пулевое ружье Гимнуры к стволу того самого дерева, в которое угодил брошенный Гимнурой нож, и двинулся в путь, на ходу размышляя, скольких из тех, кто ему знаком, успел спасти от гибели, а сколькие, кроме Лилии, ушли из жизни навеки.