Страница 67 из 141
XIV. Чужие грехи
По дошедшим до нас древним записям мы знаем, что после открытия Первого раскола земли Сент-Морьена долгое время оставались пустынными.
И лишь в последние три века там живут люди, построившие города.
«О землях Дэвлата» Библиотека Академии Снов
Обитель Сорель состояла из нескольких корпусов и множества мелких построек. Главное здание венчали белые купола, отражающие цвет неба. Именно из-за этой особенности верхушки башен называли Небесными крыльями. Пространство внутри каждого купола имело свое предназначение. Один из залов был отдан врачевателям, другой – сомниумам, что заняли все этажи башни и даже подвальные помещения; в третьем обосновались даэвы, изучающие созвездия, и поэтому одну сторону купола покрывал не металл, а стекло – идеально прозрачное, без стыков, немного изогнутое, чтобы соответствовать необходимой форме; четвертый был отведен под обширную библиотеку и читальню; а в пятом, самом крупном, расположился главный зал для совещаний и празднований.
Семья Сорель жила в центральном корпусе, но большинство членов ордена располагались в других строениях, что раскинулись на территории обители. Для покоев главы выделялся целый этаж, куда остальным даэвам вход был воспрещен.
Но Долорес, сколько я ее помню, жила отдельно, на первом этаже, в одном из самых отдаленных ответвлений коридора, который вел к крытой оранжерее с магическими растениями, поддающимися выращиванию. Войдя в орден, и я поселилась там же, двери наших спален разделяло всего несколько метров.
Даже после ее смерти я не покинула этого места, хотя взгляд всегда притягивала дверь соседней комнаты. Я будто застывала в ожидании, когда она откроется и Долорес, стуча тростью, выйдет наружу.
Вот и теперь призраки прошлого настигли меня. Из окон моей спальни открывался вид на беседку, окруженную клумбой с белыми розами, чьи лепестки отливали бледно-розовым. Строение было двухэтажным, сложенным, как и главное здание обители, из белого мрамора. Потолок нижнего уровня держали колонны, увитые вьюнком, а верхний ярус был открыт небу. На нем, параллельно нижним опорам, вытянулись статуи дев с волосами до пят, облаченных в платья, подолы которых небрежно свешивались вниз. Каждое изваяние протягивало руку к одной из своих сестер. Этот жест был одновременно нежным и грустным, ведь прикоснуться друг к другу им было не суждено.
Меня всегда завораживал их облик. Особенно по утрам, когда предрассветное солнце скользило по камню золотыми лучами. Беседка, как и корпус с башнями, была построена несколько веков назад, после основания обители. Остальные сооружения возводились в разные отрезки времени по мере того, как росла численность ордена.
Раньше мы нередко сидели в ней вместе с Фредериком и Айвен: болтали, попивая травяной чай, играли в манкалу, перекладывая драгоценные сапфиры, а чуть позже – в шахматы, по настоянию Долорес, или просто проводили время в тишине, пока каждый занимался своим делом. Ларак часто поддавалась разным увлечениям, к которым быстро теряла интерес либо сама, либо из-за замечаний матери. Однажды она пожелала изучать растворы и порошки, над которыми работали ученые даэвы в своем крыле. Даже стащила несколько образцов у них из-под носа. Но результат оказался предсказуем – один из растворов неожиданно взорвался, оставив в каменном столе беседки углубление, которое, должно быть, находилось там до сих пор. Повезло еще, что пострадал лишь камень. Как мы узнали позже, большее количество вещества могло и вовсе оставить подругу без рук.
Я будто наяву видела один из тех вечеров, когда еще никто из нас не учился в Академии Снов. Солнце, клонившееся к кронам деревьев, и сладкий аромат роз, витавший в воздухе. Без конца хмурящегося Фредерика, который периодически зачесывал волосы назад, разглядывая стальные фигуры воинов – даэвов и паладинов короля, – усеивающие черно-белые клетки.
И Долорес, молча наблюдающую за нашей игрой, опираясь на трость. Она щурилась, хмыкала и говорила, что мы все еще играем, как малые дети. Она продолжала так говорить, даже когда партии стали сложными и напряженными и длились по нескольку часов. Но в конце концов играть мы прекратили – отцу Фредерика не понравилось, что мы так много времени тратили на людскую игру, популярную у аристократов.
Хотя я до самого отъезда в Академию Снов порою проводила вечера вместе с Долорес, разыгрывая партию. Бабушка Фредерика считала, что шахматы развивают ум, помогают найти выход из ситуации. И в чем-то она была права.
Но вот теперь, смотря на белоснежный камень беседки, я осознавала, как далеко были те спокойные дни.
Поняв, что солнце поднялось уже высоко на небосводе, я отошла от окна, поправила рукава рубахи и направилась к выходу из спальни. Собиралась пройти к главному залу. Прежний глава ордена проводил там все свое время, поэтому я надеялась застать там и Фредерика. Но, покинув комнату, наткнулась на стражника – даэв сидел прямо напротив входа. Ночью путь был чист, значит, его прислали лишь утром.
Он не шелохнулся, но его взгляд коснулся меня, а потом серых перчаток, укрывавших мои руки.
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить его. Эти вечные тени под глазами и выражение смертельной скуки на лице. Из-за тяжелого взгляда и проповедей многие дива недолюбливали. Даже теперь, совсем не скрываясь, он вывесил поверх одежды амулет с узорами ветра, формой напоминающий крыло бабочки. Символ светлой богини. Такие талисманы раздавали в ее храмах, что в Исонии встречались повсюду. Даже в Сороле стоял один, до которого в прошлый свой визит я просто не дошла.
Хьюз склонил голову. Выглядел он сурово и почтительно, но вел себя слишком отстраненно по отношению к тому, с кем был знаком еще в юности.
Див учился на год старше меня, вместе с Фредериком. В ордене мы встречались редко – его родители жили в одном из самых удаленных от главного здания корпусов и по большей части занимались обучением сына самостоятельно.
На моих глазах поцеловав амулет на своей груди, он сообщил:
– Меня удостоили чести охранять вас. Возьмите, глава просил вам передать.
Только теперь я заметила перекинутую через его руку мантию. По широким рукавам вилась серебристая вышивка.
Я приняла мантию, заметив, как старался див передать ее так, чтобы случайно не коснуться даже кончиков моих пальцев в перчатках. А после еще и отошел к стене.