Страница 17 из 124
Ватанабэ поморщился:
– Мы же в Японии.
Как раз в эту минуту дверь отворилась и вошел официант:
– Кушать подано.
– Мы в Японии, – повторил Ватанабэ, встал и пригласил даму в соседнюю комнату.
Вспыхнул электрический свет. Дама осмотрелась, села к столу.
– Ghambre separe!
[27]
[Отдельная комната! (франц.)]
– сказала она с улыбкой. Ватанабэ почувствовал какую-то неловкость; возможно, мешала корзина с цветами. Выдержав паузу, он сухо заметил:
– Это получилось совершенно случайно.
Налили шерри. Подали дыню. Вокруг пары гостей суетились три официанта.
– Смотри, сколько их тут, – заметил Ватанабэ.
– И никакого толку. В «Атагояме» то же самое.
– В «Атагояме» неважно?
– Да нет, ничего. Правда вкусная дыня?
– Поедете в Америку, там по утрам вам будут приносить гору всякой еды. – Они ужинали и перебрасывались ничего не значащими фразами.
Подали шампанское.
– Есть ли в тебе хотя бы капля ревности? – неожиданно спросила она.
В продолжение всей этой беседы ни о чем она вспоминала, как, бывало, сидели они после спектакля в кабачке «Голубые ступеньки», как ссорились и мирились. Хотела будто бы в шутку спросить, а помнит ли он то время, но вопрос прозвучал серьезно и с явной болью.
Ватанабэ поднял бокал шампанского и твердо произнес:
– Kosinski soll leben!
[28]
[За здоровье Косинского! (нем.)]
Дама молча подняла свой бокал, лицо ее застыло в улыбке, рука немилосердно дрожала.
Было всего половина девятого, когда коляска рикши пересекла залитую огнями Гиндзу и повернула в сторону Сибы. Лицо ехавшей в ней дамы скрывала густая вуаль.
1910
Семейство Абэ
В соответствии с правилами заложничества
[29]
[Система заложничества (санкин котай), введенная в период Токугава (1600–1868), предписывала удельным князьям-даймё определенный срок находиться в столице. В остальное время заложниками в Эдо (соврем. Токио) оставались члены их семьи.]
Хосокава Тадатоси
[30]
[Хосокава Тадатоси (1586–1641) умер в 55 лет в своем поместье на о. Кюсю (по японскому счету ему было 56, так как считается, что при рождении человеку уже исполнился год).]
– военачальник третьего ранга сёгунской гвардии, состоявший в должности правителя провинции Эттю, – весной восемнадцатого года Канъэй
[31]
[1641 г.]
собирался в Эдо. Ему предстояло, не дождавшись цветов, расцветавших в его владениях раньше, нежели в других местах, отправиться на север в сопровождении свиты и вооруженного отряда, как полагается даймё с доходом в пятьсот сорок коку
[32]
[Рисовый паек измерялся в коку, эта мера емкости равнялась 180 л.]
.
Нежданно-негаданно Тадатоси занемог, да так, что придворный лекарь со всеми его снадобьями оказался бессилен, а болезнь с каждым днем набирала силу. Послали нарочного в Эдо просить об отсрочке. В ту пору сёгуном был Иэмицу
[33]
[Сёгун (букв.: военачальник, полководец) – титул, который носили верховные правители Японии с конца ХII в. до буржуазной революции Мэйдзи 1868 г. Токугава Иэмицу (1604–1651). При нем могущество центрального военного правительства упрочилось, с помощью ряда мер усмирялись феодальные междоусобицы.]
, третий из дома Токугава, правитель блистательный и милостивый. Помня о заслугах Тадатоси в усмирении мятежников во главе с Амакуса Сиро Токисадой
[34]
[Лидер христианского восстания в Симабаре провинции Хидзэн (1837 г.), погиб в 1838 г. от рук самураев рода Хосокава.]
во время восстания в Симабаре, сёгун проявил великодушие – двадцатого числа третьего месяца он приказал своим приближенным Мацудайре Идзуноками, Абэ Бунгоноками, Абэ Цусиманоками выразить сочувствие больному и послать к нему лекаря-иглоукалывателя из старой столицы
[35]
[То есть из Киото.]
.
Далее, двадцать второго числа, с нарочным – самураем по имени Сога Матадзаэмон – ему было отправлено письмо за подписью трех высокопоставленных чиновников «Бакуфу»
[36]
[То есть сёгунского правительства.]
.
Внимание сёгуна к Тадатоси расценивалось как знак наивысшего благоволения. Сёгун и прежде одаривал его милостями: три года назад, весною пятнадцатого года Канъэй, после усмирения восстания в Симабаре, когда вновь воцарилось спокойствие, сёгун пожаловал ему угодья в эдоских владениях и птиц для соколиной охоты. Так что теперешние знаки внимания были вполне естественны.
Однако, не дождавшись сёгунских милостей, Тадатоси скончался в своей усадьбе Ханабатакэ в провинции Кумамото. Случилось это семнадцатого числа третьего месяца в час Обезьяны
[37]
[То есть от трех до пяти часов пополудни. Согласно старинному счету сутки разделялись на отрезки по два часа каждый. Всего их было, таким образом, двенадцать, именовались они по знакам зодиака. Первый из них – час Крысы – соответствовал времени от двадцати трех часов до часу ночи.]
, от роду ему было пятьдесят шесть лет.
Супруге его, дочери Огасавары Хёбудаю Хидэмасы, удочеренной самим сёгуном и им же выданной замуж, в том году исполнилось сорок пять. Звали ее Осэнноката. Старший сын Тадатоси – Рокумару – шесть лет назад отпраздновал совершеннолетие и по этому случаю получил от сёгуна право присоединить к своему имени иероглиф «Мицу»
[38]
[Иероглиф «мицу» входил в состав имени самого сёгуна Иэмицу, так что получить от него такое право значило пользоваться его величайшим расположением.]
, так что одним из его имен стало Мицусада. Он получил высокий ранг и должность правителя провинции Хиго.
Следуя в Эдо, Мицусада уже добрался до Хамамацу, что в провинции Тотоми, и тут его настигло известие о кончине отца. Он вынужден был повернуть обратно. К этому времени Мицусада сменил свое имя на Мицухиса.
Второй сын Тадатоси – Цурутиё – сызмальства принял монашество в храме Тайсёдзи на горе Тацутая-ма. Он стал учеником настоятеля Тайэн-осё, прибывшего сюда из киотоского храма Мёсиндзи, и получил имя Согэн. Третий сын – Мацуноскэ – воспитывался в семействе Нагаока, исстари связанном с домом Хосокава. Четвертый – Кацутиё – был усыновлен Нандзё-тайдзэном
[39]
[Усыновление широко практиковалось в средневековой Японии, это было связано с особенностями наследственного права.]
, управляющим продовольственным ведомством.