Страница 108 из 124
– Не суетитесь! Никто не останется с пустыми руками. Чтобы пассажирам не было тесно, я поделю их поровну между вами. Расчет по последней ставке.
Находившимся в его лодке путникам он велел попарно переходить в другие лодки, обе-де пойдут на запад; вместе же плыть нельзя во избежание перегруза. Дети пересели в лодку к Миядзаки, их мать и Убатакэ – к Садо. Оба лодочника вложили в протянутую руку Таю по связке монет.
Потянув госпожу за рукав, Убатакэ напомнила, чтобы та не забыла взять у Таю свой мешочек с деньгами, но тот проворно оттолкнул свою опустевшую лодку, взмахнул веслами и был таков.
– Прощайте! Я свое дело сделал, теперь вы в надежных руках. Желаю здравствовать!
– Вы, конечно, пойдете рядом, поскольку нам всем в одно место, – обратилась госпожа к Садо. Тот переглянулся с Миядзаки, и оба рассмеялись.
– Как говорит бонза из храма Рэнгэбудзи
[162]
[Большой храм буддийской секты Сингон на острове Садо.]
, все лодки, в которых мы плывем, суть ладьи Будды. Все причалим к одному берегу.
Далее гребли молча. Садо Дзиро держал курс на север, Миядзаки Сабуро – на юг. Мать и дети окликали друг друга, но дистанция между ними все увеличивалась и увеличивалась. Обезумевшая от отчаяния мать посылала вдогонку детям свои последние наставления:
– О горе, нас разлучают. Андзю, храни амулет святого Дзидзо-самы
[163]
[Буддийское божество, бодхисаттва.]
: Дзусио, береги подаренный отцом меч! Держитесь друг за друга.
Девочку звали Андзю, ее брата – Дзусио.
Дети взывали к матери, но голосов уже не было слышно. Можно лишь было видеть их раскрытые, как у птенцов, рты.
Убатакэ без конца повторяла, обращаясь к Садо Дзиро:
– Как же так, господин капитан? – Но он не обращал никакого внимания, и тогда Убатакэ вцепилась в его похожую на сосновый ствол ногу. – Господин капитан, что же это получается? Нас разлучают с барышней и молодым барином. Моя госпожа этого не перенесет. Смилуйтесь, гребите в ту сторону! Ради всего святого!
– Замолчи! – гаркнул Садо и пнул ее ногой. Убатакэ упала, ее длинные волосы разметались по дну лодки.
– Это пережить невозможно! Простите меня, госпожа! – с этими словами Убатакэ бросилась в море.
– Стой! – Лодочник пытался ухватить ее за платье, но было поздно.
Сняв с себя накидку, госпожа протянула ее Садо:
– Вещь недорогая, но пусть что-то останется вам за услуги. Мне больше уже ничего не понадобится. – Она поднялась, готовая последовать за Убатакэ, однако на этот раз Садо изловчился и, схватив ее за волосы, опрокинул навзничь.
– Ах ты, мерзавка! Думаешь, я дам тебе умереть! Ты слишком дорого стоишь! – Садо Дзиро плотно связал ее морским канатом и стал грести дальше на север.
Тем временем дети не переставали звать мать, а Миядзаки Сабуро упорно держал курс на юг.
– Хватит орать, вас услышат разве что рыбы на дне. Дамочки же, поди, уже на острове Садо, гоняют там птиц с просяных полей.
Прижавшись друг к другу, Андзю и Дзусио безутешно плакали. Они лишились дома, скитались по дорогам, но рядом с матерью они чувствовали себя защищенными от невзгод.
И вот сейчас на них обрушилось непоправимое горе. Дети пребывали в полной растерянности, хотя вряд ли сознавали, что отныне вся их жизнь окончательно рухнула.
В полдень Миядзаки вытащил рисовые колобки и принялся за еду. Дал по штуке Андзю и Дзусио. Дети держали в руках колобки, смотрели друг на друга и по-прежнему заливались слезами. Так, со слезами на глазах, и заснули. Миядзаки прикрыл их рогожей.
Много рассветов и закатов встретили они в пути. Побывали в разных местах: Эттю, Ното, Этидзэн, Вакаса; всюду Миядзаки пытался их продать, но покупателей не находилось – уж слишком слабыми и тщедушными были дети. Однажды подвернулся какой-то покупатель, но они с Миядзаки не сошлись в цене.
Миядзаки изрядно надоело мотаться со своим «товаром», и он срывал злость на детях.
– Да перестанете вы наконец реветь? – кричал он, а порой даже и поколачивал бедняжек.
Вдоволь намотавшись по побережью, Миядзаки остановился наконец в бухте Юра провинции Танго. Рядом, в селении Исиура, жил знаменитый на всю округу богач, которого все называли Хозяин Сансё. Его владения были несметны: на полях выращивали рис и пшеницу, в горах охотились на зверя, в море ловили рыбу. Здесь разводили шелковичных червей и ткали ткани, а ремесленники изготовляли самые разнообразные предметы из металла, дерева и глины. Сансё покупал любых работников, всех подряд, без разбора. Когда Миядзаки нигде не удавалось сбыть свой товар, он привозил его сюда.
Прямо на берегу человек Хозяина Сансё моментально купил у него детей за семь каммон. Спрятав деньги за пазуху, Миядзаки Сабуро вздохнул с облегчением. Наконец-то избавился! И, не теряя времени, отправился в кабак.
Большой дом хозяина покоился на толстых сваях – не взять человеку в обхват. Посреди просторной залы пылал очаг с древесным углем. Хозяин Сансё восседал у огня на трех положенных одна на другую подушках.
По бокам у него, словно стражи, сидели сыновья – Дзиро и Сабуро. Всего у Сансё было три сына, но старший – Таро – в шестнадцать лет ушел из дома. После того как у него на глазах отец собственноручно клеймил беглых рабов каленым железом. Это было девятнадцать лет назад, и все эти долгие годы о сыне не было ни слуху ни духу.
Надсмотрщик привел Андзю и Дзусио к Хозяину Сансё, велел поклониться. Дети будто бы и не слышали приказания, они с удивлением разглядывали Хозяина. В нынешнем году ему стукнуло шестьдесят. Широкий лоб, тяжелый подбородок, волосы на голове и борода изрядно тронуты сединой. Лицо красное, словно выкрашенное киноварью. Дети не то чтобы испугались его, просто они никогда не видели ничего подобного.
– Вот это и есть твое новое приобретение? – спросил Хозяин. – Хлипкие какие-то, бледные, так и светятся насквозь. Просто не представляю себе, какая от них может быть польза?
– Обрати внимание, отец, – вступил в разговор младший сын Хозяина – Сабуро. – Им велели поклониться, а они и не подумали. Как зовут, не говорят. От горшка два вершка, а упрямства хоть отбавляй. Мальчишку надо определить на хворост, а ее – на соляные промыслы.
Надсмотрщик не преминул поддакнуть:
– Действительно, имен своих они не назвали.
Хозяин засмеялся:
– Глупые еще, назовем их сами. Девочка пусть будет Синобугуса, а мальчик – Васурэгуса
[164]