Держите декана.

Глава 1

Учебный год летел, как на крыльях. Я не успела обернуться, как настал конец первого семестра. Наступила пора зимней сессии. Студенты бродили хмурые и часто забывали, кто они, куда идут и зачем. Зато прекрасно помнили формулы особо опасных заклинаний, которым их обучали в университете Гарроуз. Что поделаешь? Экзамены есть экзамены. В то январское утро передо мной появился староста сто второй группы первого курса факультета взаимодействия с разумными и неразумными формами жизни Энджел Риад-Мориц. Он же – брат моего жениха и ректора университета Рея Денвера. Почему фамилии разные – давняя история. Казалась давней, хоть от нее и отделяло каких-то три месяца, но будто прошла целая жизнь.

— Сколько студентов имеют академическую задолженность? – грозно спрашивала я.

— Четверо, – отвечал Энджи, отмечая что-то в своем списке.

— Отлично, могло быть и больше. Передай, что у них осталось пять дней до начала зимних каникул. Не сдадут – я ректора за них просить не буду.

— Передам, – кивнул Энджел.

— Что-то еще?

— Да, декан Дейлис. Брат очень хотел знать, поедете ли вы с ним завтра во дворец, но так как вы сильно заняты и он застает вас только спящей..

Ну, Мышонок! Нашел кого подослать. Все дело в том, что во дворец я ехать не хотела. Нет, мы все еще дружили с королем Фердинандом, и он все еще пылал страстью к моей непутевой сестрице. Вот поэтому и не хотела ехать. Дин опять будет хмуриться, Лукреция снова будет вертеть хвостом. А Рей настаивает, потому что зимние балы – это зимние балы, и ему ехать придется. Да и пригласительные для нас Дин прислал заблаговременно.

Тогда почему я чувствовала себя загнанной в угол? Надо поговорить с Лури. Пусть прекратит портить жизнь королю, чтобы тот перестал портить ее королевству.

— Скажи Рею, что поеду, – ответила Энджелу. – Ты с нами?

— Само собой.

Энджи умчался так быстро, что только пятки засверкали. Еще бы! На зимних балах должна была присутствовать его зазноба. Та самая, к которой он убегал, теряя ботинки, этой осенью. Нам с Реем было безумно любопытно, что это за девица. Тем более ни имени ее, ни титула Энджи не упоминал. А я, как куратор, имела право знать! И Рей – как ректор и брат. Наверное, это и пересилило мое нежелание идти на бал. Потерплю Лукрецию и Дина ради того, чтобы посмотреть на возлюбленную Энджи.

К счастью, большинство студентов уже сдали экзамены и теперь слонялись по общежитию, ожидая праздничной зимней церемонии – и начала каникул. Ровно через пять дней сменится календарь, и все желающие поедут навестить родственников. Университет опустеет, чтобы меньше чем через месяц наполниться шумом и гамом. Что ж, я собиралась потратить это время на отдых. Мы с Реем и так слишком много работали и нигде не бывали вместе. Пора восполнить это досадное упущение! Но сначала – коварная сестрица, которая так и обитала в соседней комнате.

Постучала в двери Лури, дожидаясь ответа. В это время она должна была вернуться с пар давным-давно, но отвечать никто не торопился. Снова маску делает, что ли? Постучала снова.

— Что, не отвечают? – послышалось за спиной.

— Нет, – ответила я, а потом резко обернулась: – Лури, что за глупые вопросы?

Лукреция щеголяла цветущим видом. Еще бы ей не цвести! Бедный Дин уже не знал, какие еще методы использовать, чтобы заполучить даму сердца, а Лукреция беззастенчиво этим пользовалась. Вот и теперь в ушах сестры были серьги, подаренные его величеством. Фамильные, между прочим! С огромными алыми рубинами, а Лури приняла подарок так, будто и золото поддельное, и рубин – не рубин. Зато теперь сестрица ходила по территории университета в таком виде, будто собралась на бал – светлые волосы завиты волосок к волоску, платье не фривольное, конечно, – мы бы не потерпели, – но достаточно открытое, чтобы намекнуть, что под ним скрывается, и достаточно закрытое, чтобы не придраться. А небесно-голубой цвет и вовсе не вписывался в каноны, как и туфельки на огромных каблуках, несмотря на зиму.

— Зачем пожаловали, мисс декан? – поинтересовалась сестра, открывая двери комнаты.

— Поговорить, – ответила я.

— Как начальник или как сестра?

— Как сестра.

— Тогда приходи через час. Я приму ванну, отдохну, и побеседуем.

— Издеваешься? – прищурилась я.

— Нет, но сейчас – мое свободное время, как хочу, так его и провожу.

Тут же захотелось вспомнить детство и вцепиться Лукреции в волосы, но я держала себя в руках. Декан я или кто? Поэтому чинно развернулась и пошла прочь.

— Аманда, ты куда? – долетел в спину удивленный голос.

— Вернусь через час, – ответила не оборачиваясь.

— Да ладно тебе! Заходи.

Хотелось уйти, но вспомнила о Дине и решила наступить гордости на горло, поэтому расправила плечи и все-таки вернулась. В комнате сестры царил легкий беспорядок – видно, Лукреция опаздывала на пары, потому что на диване осталась расческа, а по полу рассыпались страницы какого-то конспекта. Лури быстро их собрала и водрузила обратно на стол, а затем уставилась на меня.

— Я тебя слушаю, – сказала с прохладцей.

— Думаю, ты и так догадываешься, зачем я пришла. Скажи-ка мне, дорогая Лукреция, поедешь ли ты на открытие зимнего сезона балов?

— Нет, – неожиданно ответила Лури.

— Почему это? – насторожилась я.

— Да потому, что не хочу.

Она пожала плечиками, будто это само собой разумеется и не она осенью умоляла меня выпросить пригласительные у короля. Конечно, теперь его величество приезжал в университет Гарроуз сам, и у Лури не было необходимости искать с ним встречи.

— Зачем ты обижаешь Дина? – спросила в который раз за эти три месяца. – Ты ведь понимаешь, что барышень, подобных тебе, во дворце пруд пруди. Продолжишь заниматься глупостями, он найдет себе другую.

— Пусть только попробует! – Лукреция мигом перестала напоминать пустоголовую куколку. – Я обращу ее в лягушку, сделаю чучело и украшу свой кабинет.

— Тогда зачем сама провоцируешь его? Фердинанд ведь не железный.

— Дорогая сестрица, – со скучающим видом ответила Лукреция, – его величество и сам знает ответ. Я просила его о такой малости! Снять иллюзию, потому что он трясется над ней больше, чем над государственной казной. Думаешь, он согласился? Еще чего!

— Лури, ты ведь понимаешь, чем это вызвано. Фердинанд не хочет, чтобы на него глядели с жалостью.