Страница 8 из 12
09 декабря 2019 года, понедельник, Малодетскосельский проспект
Даша сидела в мягком кресле напротив бесконечно огромного стола шефа. Егор Андреевич перебирал увесистые папки в шкафу, стоя к ней спиной.
С тех пор как Даша ушла из журнала «333 кв. м.» и начала работать в детективном агентстве у Егора Андреевича Клеща[2], прошло более трёх лет. Поначалу она радовалась тому, что в её обязанности входит выполнение довольно простых заданий, например, мониторить соцсети, и у неё есть время на сына. Она могла работать, пока гуляет с коляской или помешивает кашу. По правде сказать, каша обычно не терпела конкуренции и пригорала. Всё же это было роскошью – четыре часа работы из дома за неплохие деньги. Пока сын был совсем крохотным, эта работа её спасала. Тим подрос, Даша стала оставлять его с няней или отдавать на пару дней родителям, а с сентября Тим пошёл в детский сад.
Рабочие задачи Даши стали сложнее. Она участвовала в переговорах, собирала документы и даже вела наблюдение, но ей больше не хотелось этим заниматься. Может быть, снова уйти в журналистику?
Егор Андреевич опустился в кресло напротив Даши. На его гладком литом лице не было ни одной мимической морщинки, все эмоции он держал под контролем: заранее предположить, о чём шеф хочет поговорить, было просто невозможно.
Что бы ни случилось, Егор Андреевич Клещ на всё реагировал с каменным выражением. Но за несколько лет работы под его руководством Даша узнала, что за бесчувственной маской скрывается добрый и отзывчивый человек.
– Как дела, Даша? Как сын?
– Спасибо, всё хорошо. Ходит в детский сад.
– Хорошо так хорошо. Тогда сразу к делу. Знаю, что тебе надоели однообразные задания, которые приходится выполнять. Но ты должна понять, я не могу поручить тебе что-то серьёзное и допускать тебя к делам, где есть хоть какой-то риск для жизни. У тебя нет соответствующих навыков, к тому же я когда-то обещал…
Даша вопросительно посмотрела на шефа. Егор Андреевич переложил бумаги с места на место.
– Это неважно. Что-то я заговариваюсь. Старею.
– Я…
– Подожди, не перебивай. Я хотел сказать, что очень ценю твой вклад в работу агентства, то, как ты серьёзно и ответственно подходишь к моим поручениям. Вижу, что ты последнее время недовольна своей работой и подумываешь об увольнении.
– Но откуда? Егор Андреевич…
– Теперь к делу. В пятницу ко мне пришёл молодой человек. Его зовут Даниил Иванов. Он разыскивает свою мать, Иванову Марину. Признаюсь, сначала я хотел ему отказать. Дело давнее и я не знаю, сможем ли мы ему помочь. Но молодой человек настаивал, и я сдался. Хочу поручить это дело тебе. – Шеф посмотрел на часы. – Через полчаса он придёт сюда и сам обо всём расскажет. Я подумал, что тут пригодится твоя особенная интуиция, ну ты понимаешь, о чём я. Ты готова?
Шеф не признавал существование паранормальных способностей и отрицал всё, что выходило за рамки понимания материального мира. Но это не мешало ему иногда пользоваться Дашиной возможностью слышать другой мир[3], упрямо называя это особенной интуицией. Она частенько предчувствовала, чем закончится то или иное расследование, ещё при первой встрече с заказчиком. Но всё равно приходилось искать доказательства вины или невиновности жён и мужей, даже если интуиция почти никогда не подводила. Жаль, что та самая интуиция отказывалась с ней разговаривать, когда дело касалось собственной жизни.
– Готова, Егор Андреевич! – Даша была рада, что не пришлось говорить об увольнении, и дело, которое шеф собирался ей поручить, отличалось от того, чем она занималась раньше.
Даша сидела за столом в небольшой переговорной и пила кофе в ожидании Даниила.
В агентстве было оборудовано несколько комнат для переговоров. Все без окон, с качественной шумоизоляцией, но с кондиционером, удобной мебелью, картинами на стенах, изображающими окна, с подсветкой, заменяющей дневной свет: так что можно было вести конфиденциальные переговоры, не чувствуя дискомфорта.
Молодой человек появился в переговорной в сопровождении помощницы шефа за десять минут до назначенного времени, Даша успела допить кофе, но не успела подготовиться к разговору. После коротких слов приветствия и знакомства, Даниил устроился за столом напротив Даши. Помощница шефа предложила выпить чай или кофе, молодой человек выбрал кофе с сахаром.
Даша достала из сумки ноутбук, диктофон, блокнот – на случай, если придётся что-то зарисовывать, поставила на беззвучный режим мобильный – проделывая всё это, она исподтишка рассматривала молодого человека. Пшеничные волосы вились мелкими кольцами, уши – Даша никогда не встречала такой формы ушной раковины – они были похожи на уши эльфа с вытянутым острым уголком, серые глаза и по-девчачьи длинные пушистые ресницы, бросающие на щёки тень. Стройный и ладный парень заметно нервничал, не зная, куда деть руки. Когда помощница шефа принесла кофе, он с радостью вцепился в чашку.
– Мне было четыре года, когда пропала мама. Я сам её почти не помню, но знаю по рассказам бабушки, – Даниил тяжело вздохнул, пытаясь справиться с волнением.
– В каком году пропала ваша мама?
– В девяносто шестом. Девятнадцатого июля.
Даша записала дату в блокнот.
– Была пятница, мы собирались поехать на дачу в Орехово. Мама сняла там полдома на лето, но мы с бабушкой без мамы туда не ездили. В пятницу мы ждали её дома. Она часто задерживалась на работе. Ждали, ждали, а она не вернулась.
Даниил произносил слова с надрывом в голосе, словно заново переживая тот вечер.
– Бабушка всю ночь обзванивала больницы и морги, а утром мы пошли в милицию. Но маму начали искать только в понедельник.
– Но поиск ничего не дал или были какие-то зацепки?
– Никаких зацепок не нашли. По крайней мере, мне ничего об этом не известно. Бабушка оформила надо мной опекунство. Через год или чуть больше поиски прекратили и признали маму пропавшей без вести.
Даниил вынул из кармана две фотографии и положил на стол перед Дашей. Сходство матери и сына бросалось в глаза. Пшеничные мелкие завитки волос, упрямый круглый подбородок, разрез глаз. Один снимок был профессиональным, чёрно-белым, снятым в фотоателье. Другой – любительский, снят на простую камеру, но на цветную фотоплёнку.