Чистюля

– Шлюху свою иди воспитывай, – со злостью ответила Влада. – Отцепись от меня и вообще

ко мне не прикасайся!

В ее глазах блеснула такая ярость, что Илья невольно отшатнулся. Освободившись от его

хватки, Влада прошла мимо него в уличный душ. Чистюля постоял несколько секунд,

ошарашенный ее непонятным негодованием, и ринулся следом, чтобы объяснить свое

поведение. Правильно Кир сказал: люди и в лужах захлебываются, а тут океан вокруг.

Мало ли что может произойти.

Однако же, настигнув Владку, в первые несколько секунд он ничего не мог произнести,

поскольку вид ее обнаженного тела выбил из его мозга все хоть какие-то разумные

мысли.

Илья не рассчитывал обнаружить ее голой. Думал: она встанет ополоснуться, не снимая

купальника, но Влада успела всё с себя скинуть.

– Ты что-то еще хотел? – спросила она удивительно спокойно. Как будто ни капли не

смутившись и как будто не она минуту назад рявкнула на него так, что он шарахнулся.

– Я хотел сказать, что всякое может случиться. Голова на солнце закружится, ногу

судорогой в воде сведет. Не надо быть одной.

– Хорошо, я тебя поняла, – тем же отрешенно-безразличным тоном произнесла Влада. Она

стояла и не двигалась, безвольно опустив руки вдоль тела. – Разреши, я продолжу?

– Продолжай, – улыбнулся он своей невыносимо обаятельной улыбочкой, еще раз окинул

взглядом все ее изгибы и ушел, присоединившись к друзьям.

– Илюх, с рыбой мы сами справимся. Ты на баре. С тебя, как обычно, вкусная выпивка, –

сказал Кир.

– Окей, – невозмутимо ответил Чистюля и, отойдя к бару, принялся до блеска натирать

салфетками стаканы.

– Кир, ты это видел? – картинно вздохнул Скиф. – Вот что он за человек… Вроде

прилично себя ведет, ни одной Марты на острове, а всё равно у него две бабы.

***

После ухода Ильи Влада дрожащими руками ополоснула горящее от смущения лицо и встала

под воду с чувством, будто ею не только полюбовались, но и как следует облапали.

Смыв с себя соль и песок, она обернулась полотенцем и прошла в свою ванную комнату,

где уже тщательно помылась гелем для душа и мочалкой, стараясь, чтобы струи теплой

воды смыли не только пену, но и мешающие трезво мыслить ощущения.

Владу до сих пор внутренне поколачивало после разговора с Лизой, а тут еще Чистюля

выбил из колеи. Не привыкла делиться с кем-то своими переживаниями, потому всё

внутри взвилось от какого-то необъяснимого страха и чувства уязвимости. Ведь когда

не говоришь о том, что тебя волнует, то оно как бы и не волнует. Постепенно

стираются из памяти болезненные воспоминания. Расплываясь, смазываясь, они

превращаются в какие-то разрозненные факты прошлого, словно уже и не твоего. Но

стоит лишь проговорить всё вслух, оживает память, а с ней и переживания, и боль, и

страхи, казалось бы, давно похороненные.

С волосами, как обычно, пришлось повозиться дольше всего, но зато с сушкой Влада не

заморачивалась. Немного просушив феном, она расчесала их и оставила сохнуть на ветру

и солнце.

Приведя себя в порядок, она успокоилась, вернула прежнее самообладание, потом надела

сарафан и вышла на улицу.

Ребята почти закончили готовить ужин. Ева занималась салатом, Кир и Макс уже снимали

рыбу с огня и собирались жарить овощи. Поймав на себе смеющиеся взгляды друзей,

Влада поняла, что Керлеп не только сам всполошился, но и остальных всполошил.

– Иля всех на уши поставил, да? Простите, что заставила вас волноваться, – сказала

она, решив извиниться за доставленные неудобства. – Надо было предупредить

кого-нибудь о своём уходе, но я об этом не подумала. Говорите, что делать?

– Мы можем начинать сервировку. Пока посуду расставим, всё будет готово, – улыбнулась

Лиза, которая собиралась отнести на стол тарелки.

– Давай я, – Влада забрала у нее посуду, добавив в стопку еще несколько тарелок. – А

эта обезьяна где?

– Пошла красоту наводить перед ужином, — ухмыльнулась Лизавета. — Вот как ты посмела

выйти из комнаты без макияжа?

– Сама не знаю. Я почему-то решила, что помыться будет достаточно.

– Фу, наглая, самоуверенная эскортница…

– Не говори…

Теперь, когда Лиза знала и личную историю Влады, и о ее чувствах к Чистюле, она

удивлялась ее самообладанию. Невозможно представить, сколько боли стояло за такой

выдержкой. Сколько всего нужно было вынести, переварить, пережить, чтобы с таким

змеиным хладнокровием наблюдать, как к любимому мужчине липнет какая-то дрянь.

Они почти накрыли на стол, когда появилась Мари. Она разложила столовые приборы и

помогла Илье принести приготовленные для всех коктейли.

Когда же все уселись по своим местам, Влада заметила, что сменные тарелки, которые

она захватила для Чистюли, исчезли.

– А где еще тарелки?

– Я унесла, думала, что это лишние, – призналась Мари.

– Они не лишние.

Влада снова сходила за тарелками, поставила их около Ильи и уселась напротив.

Ужин прошел спокойно, в доброжелательной, уютной атмосфере, как и положено среди

близких людей. В присутствии мужчин Мари не доставала Владу, никак не задевала и

даже виду не подавала, что между ними произошел какой-то конфликт.

– Кстати, интеллигенция, мы тут намедни с Лизаветой обсуждали, а не сходить ли нам

снова в театр? Как вы на это смотрите? – поинтересовался Максим у Скальских.

– Мы всегда «за», ты же знаешь, – ответил Кир.

– Договорились. Тогда с вас выбор спектакля и билеты.

– Не вопрос. Тогда с тебя фляжка коньяка, – посмеялся Кир.

– Боже мой! А как же буфет, антракты?! – воскликнул Скиф. – Кир Владиславович, ты ж

сын профессора как-никак, белая кость, голубая кровь. Какой моветон, как можно?!

Фляжку коньяка да в театр… Возьму, конечно…

– Меня в прошлый раз чуть не затоптали в том буфете. Больше я туда ни ногой, –

хмыкнул Кир.

– Чистюля, а ты с нами пойдешь? – спросил Макс.

– Я подумаю, – согласился Илья.

– А ты? – спросил Макс у Влады.

– Я не интеллигенция, я эта… как ее… – вроде бы хотела что-то сказать, но лишь

махнула рукой, захватила со стола грязную посуду и понесла в кухню.

– Только посуду не мойте. Мы еще выяснили, кто у нас посудомойка, – предупредил Кир.