Чистюля

медведей. Кто спал в моей кровати? Кто ел из моей тарелки? Кто пил из моей чашки? –

немногословно пояснила Влада.

Друзья расхохотались, а Чистюля решил дополнить ее короткий рассказ более уместными

ремарками:

– Раз уж вам так интересно. Это было как раз по возвращении с Мальдив, после вашего

медового отпуска, друзья, – кивнул Еве и Киру. – А как вы хотели? Я с чемоданами.

Прямиком к сестре. Среди ночи. В комнату захожу – в моей кровати какая-то девица

спит, а гардеробная трусиками и лифчиками забита.

– Ой, не привирай, – покривилась Влада. – У меня вещей раз-два и обчелся, я одну

полочку позаимствовала и пару вешалок. Тебя чуть удар не хватил.

– Потому что я не люблю, когда трогают мои вещи, – спокойно сказал Керлеп.

– Маньяки – они такие, – вздохнул Скиф. – А ты хоть не голая была, когда он

нарисовался?

– Да я уже поняла. Стараюсь не отсвечивать. Нет, я в пижаме. Зато он в чем мать

родила. Просыпаюсь, а надо мной какой-то голый мужик стоит и говорит: «Ты кто?». Я

спросонья не могла понять, что происходит. Лика, конечно, говорила, что у нее есть

брат. Но брат с ней вроде как с ней не живет, и его вообще в стране нет.

– Я специально никого ни о чем не предупреждала. Иля бы не разрешил мне Владу

пустить.

– Естественно, – хмыкнул Чистюля. – Это главное правило безопасности: на любой

блудняк отвечать отказом. Сначала говоришь «нет» – потом разбираешься, что к чему.

Неожиданное появление Кудасова прервало их веселый разговор.

– Простите, что отвлекаю, – обратился к ним Марат. – Не могу Руслана найти. И на

телефон не отвечает…

– Не имеем понятия, – ответил Чистюля.

– Он говорил, что хочет остаться здесь, вот я и подумал… – тут Кудасов-старший

оборвался, уставившись на Владку, которая сидела рядом с Ильёй.

– Если хочешь, я попрошу охрану, чтобы по камерам посмотрели, куда он делся и выходил

ли из здания.

– Не стоит. Не думаю, что с ним могло что-то случиться.

Керлеп холодно улыбнулся:

– Что ты, Марат, у нас приличное заведение. Все наши гости здесь в полной

безопасности. Однако если кто-то целенаправленно и упорно ищет на свою задницу

приключения, то тут уже ничем не поможешь. И всё же, я уверен, что тебе не стоит

беспокоиться. Наверное, он сейчас развлекается с какой-нибудь симпатичной девицей.

– Вполне в его стиле. Я понял. Спасибо, – согласился Кудасов-старший и удалился.

– Я чего-то не знаю? – нахмурившись, спросил Кир, уловив в диалоге Керлепа и Кудасова

какую-то двусмысленность.

– Да, походу, Молох, приплыли тапки к берегу, – с ухмылкой сказал Виноградов.

– Угу, не приживется тут парень, никак не усвоит он наши порядки, – вздохнул Чистюля.

***

Оставаясь у сестры, Илья, разумеется, спал в своей комнате, а Влада перебиралась на

ночь к Лике. Потому, привычно забрав кое-какие свои вещи, чтобы переодеться, она

повесила в ванной чистые полотенца и собралась менять постельное белье.

– Можешь подождать, пока я уйду? – попросила, когда Керлеп расстегнул пуговицы и снял

с себя рубашку.

– Ты мне не мешаешь.

Влада вздохнула и сказала, не глядя на него:

– Я понимаю, конечно, что ты уверен в своей неотразимости и в том, что все вокруг

только и ждут, пока ты обнажишь свое прекрасное тело, но давай вспомним о твоей

скромности и о том, что ты в отношениях.

– Это была очень длинная фраза, – усмехнулся Илья. – Ты ж нормально выпила. Как

столько слов умудрилась сказать и не запнуться? Я не готов всё сразу воспринять,

надо было выдавать это как-то частями. А что ты делаешь?

– Постельное хочу поменять, – ответила Влада, сдирая наволочку с подушки.

– Оставь.

Снова надев наволочку, Влада вернула подушку на место и вышла из комнаты.

Приняв душ, Илья улегся в кровать. Думал, что отрубится сразу, но почему-то не мог

заснуть, хотя выпил прилично и с ног валился от усталости. Однако сон не шел, и

никакие заклинания не помогали впасть в приятное забвение.

Постель насквозь пропиталась Владкиным запахом. Ароматом ее волос, духов, кожи.

Дышать от него нечем. Деться некуда. Сладкий, женский, будоражащий, он забился в

рот, нос и намертво засел в легких, никак от него не избавиться.

Промаявшись некоторое время, Чистюля поднялся с кровати и содрал постельное белье.

Влада, по обыкновению, проснулась раньше остальных домочадцев. Она была не из тех,

кто любил поваляться в постели. Особенно в те дни, когда Илья оставался у них

ночевать. Потому вставала рано, приводила себя в порядок и готовила завтрак. Так она

чувствовала себя собранно и уверенно. Это позволяло избавиться от неловкости,

которую она всегда испытывала в присутствии Чистюли.

Она приготовила еду для Лики, пожарила тосты и заливала сваренные всмятку яйца

холодной водой, когда Илья появился в кухне.

– Доброе утро, – произнесла Влада, не оборачиваясь.

– Доброе, – произнес Илья.

На столешнице стояла тарелка с румяными оладушками. Они были маленькие, размером со

столовую ложку и выглядели очень аппетитно.

– Это не тебе. Это для Лики, – предупредила Влада, едва он потянулся к тарелке.

– Даже попробовать нельзя?

– Можешь не пробовать. Ты всё равно не будешь это есть.

– А с виду вкусно.

– Только с виду.

Илья всё же съел оладушек, но восторга, как предупреждала Влада, не испытал.

– Что за хрень?

– Это постные оладушки на воде с яблоком. Веганский рецепт. Держись, брат. Лика

теперь веганка.

– Бля-я, – вздохнул он. – С каких пор?

– С позавчера.

– Гос-с-с-поди… – снова тяжко вздохнул Илья.

– Зато она курить бросила. Ты же этого хотел.

– Зато тебя научила, походу.

– Что поделать, нет в жизни совершенства.

Чистюля открыл шкаф, но своей кружки не обнаружил. У Лики дома было десять одинаковых

белых кружек, но та, из которой всегда пил Илья, стояла отдельно.

– Ты опять взяла мою кружку?

– Я не брала. Твоя кружка в посудомойке. Чистая. Я ее регулярно мою, чтоб она не

пылилась, пока тебя нет. Садись за стол, не наводи суету, я сама налью тебе кофе, –

сказала Влада, начав раздражаться, что он мельтешит у нее за спиной.

Она налила ему кофе со сливками, добавила половину ложки сахара и поставила кружку на