Страница 19 из 79
— Непременно, – приятным низким голосом ответил тот. – Павел очень вас хвалит, молодой человек. Мне даже стало любопытно, что это за самородок такой. Впрочем, у Паши глаз наметанный. Значит, ваши полотна действительно чего-то стоят.
— Надеюсь на это, – проговорил Демьян, а его преподаватель уже наливал чай в чашки.
— Ты присаживайся, Дёма, – сказал он. – Выпей чайку, согрейся. Кстати, Демьян работает в моей мастерской. Сам понимаешь, какое в общежитии творчество?
— Нам с тобой это не мешало, – усмехнулся Вихрев.
— Так это мы! – рассмеялся его друг, а Дёма глотнул обжигающе горячий чай. Он закашлялся, а Павел Владимирович услужливо похлопал его по спине. – Не смущайся, Дёма. Мы с Сеней тоже были молодыми. Правда, я сосредоточился на преподавании и почти забросил живопись, а Сеня до сих пор пишет. И как пишет! Ты бы видел его новые работы! Правда, образы стали какие-то мистические. Почему, Сень?
— Расту как художник, – откликнулся Семён. – Расти ведь никогда не поздно. Будете в Москве, обязательно посетите мою выставку, Демьян. Говорят, мои новые полотна неплохи.
— Более чем, друг мой! Более чем! – воскликнул Павел Владимирович, а Дёма поторопился опустошить чашку.
— Спасибо за приглашение, – сказал он Вихреву. – И буду рад видеть вас на выставке. Я пойду, Павел Владимирович. Мне еще готовиться к занятиям.
— Да-да, конечно, – ответил тот. – Прикрой дверь, ладно? Я потом запру.
— Хорошо, до встречи.
— До свидания, – слаженно проговорили друзья и продолжили прерванную беседу.
А Демьян вышел из подъезда на свежий воздух и сразу почувствовал себя лучше. Видимо, переволновался. В любом случае разговаривать с Вихревым было неуютно. Не стоило сюда приходить. Пусть бы сначала увидел его картины. А так выходит, напросился на знакомство.
Погруженный в свои мысли Дёма направился в обратный путь. Он не смотрел по сторонам. Только подходя к калитке своего нового дома, художник заметил тени, следовавшие за ним. Причем людей, которые могли бы их отбрасывать, рядом не было.
— Да чтоб вы провалились! – искренне пожелал Дёма своим невидимым спутникам и вошел во двор.
В доме горел свет. Тася нашлась на кухне, она готовила ужин. Редкое событие! Обычно брат и сестра покупали что-то готовое, однако сейчас по коридору плыл запах жареной курицы.
Демьян снял куртку, затем заглянул на кухню.
— Я вернулся, – сказал он Тасе.
— Хорошо. Раздевайся, мой руки. Скоро есть будем, – ответила она, мельком взглянув на Дёму.
Есть на самом деле хотелось так, что желудок заурчал, требуя наполнить его пищей. Из комнаты Лешего доносилась музыка. Тот слушал Римского-Корсакова в невероятной роковой обработке. Звучало так, что душа откликалась на каждый аккорд. Демьян послушал немного, а затем все же отправился переодеваться в домашнее.
— Мальчики, ужинать! – громко позвала Тася.
Жареные бедрышки притягивали взгляд и заставляли глотать слюнку. Дёма сел к столу первым, затем появился и Леший. Тот казался мрачным и задумчивым.
— Все в порядке? – спросил его Демьян.
— Да, – кивнул тот. – Работы много накопилось. Вот думаю, на что соглашаться, а кому стоит отказать. Хочется все успеть, но разве возможно?
— Нет, – ответил Дёма. – Вы не забыли, что выставка на носу?
— Мы обязательно будем, – за обоих пообещала Тася. – Ты ешь, а не болтай, а то курица от тебя убежит.
Художник улыбнулся. Как быстро он стал частью этой маленькой семьи! По крайней мере, ему хотелось в это верить. А еще в то, что он не причинит вреда ни Тасе, ни ее брату, ни кому бы там ни было в этом городе. Как только выставка пройдет, надо разобраться с обрушившейся на него силой. Постараться взять ее под контроль, научиться чувствовать, когда то или иное существо оживет. К тому же стоит поискать другие источники, в которых говорится о Знаке Пепла. Они должны существовать! Правда, вряд ли о подобном напишут в библиотечных книгах, но ведь есть же закрытые интернет-сайты. Неужели никто не слышал о подобном? Этого не может быть. Значит, надо искать и что-то обязательно найдется.
А время до знакового дня пролетело как на крыльях. И вот уже утром Демьян крутился у зеркала в сером костюме и белой рубашке. Он казался бледным, даже губы побелели.
— Не хлопнись в обморок, – проговорила Таська, выглянув из комнаты и окинув друга взглядом. – А то выглядишь – краше в гроб кладут.
— Постараюсь, – неуверенно ответил Дёма.
Рубашка прилипла к спине. Ему казалось, стоит увидеть толпу людей на открытии выставки – и предсказание Таисии точно сбудется. А если вообще никто не придет? Что тогда? От этих мыслей голова шла кругом!
Церемония открытия была запланирована на полдень, и около одиннадцати Дёма вышел из дома вместе с Тасей и Лешим. Поначалу друзья собирались прийти позднее, когда людей станет меньше. Затем передумали, и Демьян догадывался почему. Видимо, опасались, что от волнения он натворит бед. Сам Дёма боялся того же. Там ведь будут его картины! Вдруг он настолько разнервничается, что их оживит? Правда, вряд ли в уголовном кодексе есть статья за магические действия..
Как бы там ни было, а в центральную картинную галерею они ехали вместе. Ради торжественного случая вызвали такси. Снег снова решил растаять, и месить грязь ботинками никто не пожелал.
Галерея находилась в самом центре города. Демьян бывал здесь не единожды и всегда любовался зданием, сотканным из стекла. В ясные дни солнце причудливо отражалось в его огромных окнах. Жаль, но в день выставки не было совсем солнечно, но своей прелести галерея от этого не потеряла.
Выйдя из такси, Дёма ненадолго остановился, будто здороваясь. Он до сих пор не верил, что его мечта стала реальностью. Только руку протяни! И сможешь коснуться! Но сейчас нужно было спешить.
На входе Демьян предъявил пригласительные на себя и Лешего с Тасей. Его, конечно, тут уже знали. Он часто приходил и разглядывал картины, скульптуры, изделия из стекла, хранившиеся в галерее, каждый раз открывал для себя что-то новое. Сейчас же летел по коридорам, стараясь ни за что не зацепиться взглядом. Он боялся все того же: а вдруг от волнения оживит что-то? Скверно будет..
— Не лети, – перехватил его Леший. – Расквасишь нос, и твой, как его там..
— Павел Владимирович, – ответил Дёма.
— Павел Владимирович решит, что ты отпраздновал начало выставки раньше ее самой.
— Ты прав.