Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 173 из 183

Вот так я принял на душу смертный грех – убил родного брата. Наверное, вам, святой отец, трудно представить себе, как у меня поднялась рука на единственного близкого человека. Что ж, мне понятно ваше недоумение. Но попытайтесь поставить себя на мое место. Именно потому, что мы были братьями, у меня и появилась мысль об убийстве. Не знаю, доводилось ли вам когда-либо испытать это самому, но, как ни странно, близких людей зачастую связывает отнюдь не любовь, а ненависть. Об этом немало написано в книгах, так что не я первый, не я последний, причем враждебное чувство к родному человеку, как правило, куда сильней и непримиримей, чем к постороннему. Каким же яростным оно должно быть по отношению к брату, с которым вы похожи как две капли воды! Даже если бы не существовало иных причин, одного этого сходства было бы достаточно, чтобы прийти к мысли об убийстве. Не что иное, как ненависть, помогло мне, трусу, с таким хладнокровием совершить это убийство…

Присыпав труп землей, я не торопился покинуть место преступления. Около получаса спустя на дорожке показался садовник в сопровождении прислуги. Меня охватило волнение: мне предстояло впервые сыграть роль брата. Но я взял себя в руки и как ни в чем не бывало шутливо произнес:

– А-а, вот и садовник пожаловал. Я тут решил вам немного помочь, ха-ха-ха! Надеюсь, за день вы управитесь с колодцем? Ну что ж, не буду вам мешать.

И, копируя походку брата, неторопливо зашагал к дому.

Все шло как по маслу. Целый день я провел в кабинете брата, усердно изучая его дневники и расходные книги – это было единственное, чего мне не удалось сделать во время подготовки к убийству. А вечером я сидел в гостиной с его ничего не подозревавшей женой – теперь уже она принадлежала мне – и болтал и смеялся, как это всегда делал брат. Ночью, набравшись храбрости, я даже рискнул войти к ней в спальню. Правда, в этот момент я не чувствовал в себе прежней уверенности: подробности интимной жизни брата были мне, естественно, неизвестны. Но меня поддерживала надежда, что даже в случае разоблачения я ничем не рискую, ведь когда-то эта женщина питала ко мне нежные чувства. Преодолевая волнение, я открыл дверь ее спальни. И что же – мне вновь сопутствовала удача. Моя «благоверная» не заметила подмены. Так я совершил еще один грех – прелюбодеяние.

Целый год после этого моя жизнь была нескончаемым потоком наслаждений. Если что-то и омрачало ее, то лишь преследовавший меня дух убитого брата, в остальном же у меня было все, что необходимо для счастья: деньги и любимая женщина.

Однако в силу своей ветреной натуры я довольно скоро пресытился жизнью добропорядочного семьянина. Спустя год я начал охладевать к жене. Ко мне вернулись прежние привычки, и я пустился в разгул. Я сорил деньгами направо и налево и в конце концов обнаружил, что колоссальное состояние брата промотано и я по уши в долгах. Ждать помощи теперь было неоткуда, и мне ничего не оставалось, как пойти на новое преступление.

Собственно говоря, оно логически вытекало из первого. Еще в ту пору, когда во мне только зрело намерение убить брата, я учитывал возможность подобного развития событий. Если мне удастся перевоплотиться в своего старшего брата, рассуждал я, то я смогу без какого-либо риска совершать новые преступления. Вы понимаете? Нет? Хорошо, тогда я поясню. Предположим, младший брат, о котором после его отъезда в Корею не было ни слуху ни духу, возвращается в Японию и совершает убийство или крупное ограбление. В этом случае искать будут его, старший же брат останется вне подозрений.

К этому нужно прибавить, что вскоре после убийства брата я сделал одно поразительное открытие, показавшее, с какой легкостью я смогу совершать новые преступления.

Как-то раз я делал запись в дневнике брата, стараясь как можно точнее копировать его почерк. Скажу прямо: это было довольно утомительное занятие, но, коли уж я превратился в старшего брата, приходилось терпеть, ведь он всю жизнь исправно вел дневник. Сделав запись, я, по обыкновению, принялся сравнивать ее с предыдущими, сделанными рукою брата, и вдруг на одной из страниц, в самом углу, увидел чернильный отпечаток пальца.

У меня похолодело внутри: то, что я не обнаружил этого отпечатка прежде, было непростительной оплошностью с моей стороны. До сих пор я пребывал в уверенности, что нас с братом различает только родинка на бедре. Ужасное заблуждение! Как известно, не существует двух людей с одинаковыми отпечатками пальцев, и близнецы в этом смысле не исключение. Обнаружив в дневнике отпечаток пальца, вне всякого сомнения принадлежавший брату, я с ужасом подумал, что эта улика может выдать меня с головой.

Я купил лупу, сделал на отдельном листе бумаги оттиск своего указательного пальца и принялся сличать его с найденным в дневнике. На первый взгляд отпечатки казались идентичными. Но внимательно сравнив все линии, я обнаружил определенные различия. На всякий случай я незаметно взял отпечатки пальцев у жены и прислуги, но они столь значительно отличались от обнаруженного в дневнике, что мне даже не пришлось сравнивать их под лупой. Итак, было совершенно ясно, что отпечаток пальца в дневнике мог принадлежать только брату. В том, что наши отпечатки оказались похожи, не было ничего удивительного, недаром же мы близнецы.

Опасаясь, что найденный мной отпечаток может оказаться не единственным, я принялся внимательно осматривать окружающие предметы. Тщательно, страницу за страницей, я перелистал все книги обширной библиотеки брата, вывернул наизнанку все шкафы и ящики, но нигде ничего подозрительного не обнаружил. Теперь можно было не волноваться, стоит сжечь злополучную страницу дневника – и я в полной безопасности. Недолго думая, я уже приготовился бросить ее в огонь, но тут… Тут меня осенила одна идея, и внушил мне ее, конечно же, не Бог, а дьявол.

Я подумал: «А что, если перенести найденный отпечаток на трафарет и использовать его, когда я захочу совершить новое преступление?» Видно, сам бес-искуситель нашептывал мне на ухо эти слова.