Здравствуй, ледяной принц

В столовой нас уже ждали братья и Леонс. Все трое – хмурые, будто посеревшие от тревоги. Ели молча, лишь изредка перебрасываясь ничего не значащими фразами. Все понимали, что происходит, и не желали об этом говорить. Завтрак близился к концу, когда в столовую вошла служанка и доложила, что прибыла леди Сейлана и спрашивает его высочество. Я выскочила из-за стола и приказала пригласить леди в гостиную.

Парни переглянулись и поспешили за мной.

— Не волнуйтесь, это же мать моего мужа.

— Нет, Алена, – вмешался Леонс. – Мы по глупости не смогли уберечь Винтера. С тебя глаз не спустим, не надейся!

— Пожалуйста, позволь, – присоединился к другу Верей. – Все-таки у Сейланы могут быть свои интересы.

Пришлось согласиться. Внутри все по-прежнему обрывалось от горя, и только маленький огонек надежды, что Сейлана поможет, не давал сорваться в пропасть отчаяния. Бывшая королева появилась в гостиной почти одновременно с нами. Она выбрала скромное платье, волосы скрыла под тонким белым платком. Взглянула на меня, на выстроившуюся за спиной «охрану» и глухо спросила:

— Что с Винтером?

— Он исчез, – ответила прямо. – Так же и там же, где его отец. Присаживайтесь, леди Сейлана, расскажу все по порядку.

Стоило признать, что Сейлана держала себя в руках гораздо лучше меня. Я то и дело сбивалась, едва сдерживая слезы, нервничала, а все ее эмоции выдавали лишь глаза: хотя бывшая королева слушала молча, они кричали о том, что ей страшно потерять единственного сына.

Наконец и я замолчала. Сидела не шевелясь, словно из меня разом выпили все силы. В какой-то мере так оно и было.

— Значит, зеркальная тюрьма.. – отмерла Сейлана.

— Да. И все говорят, что открыть может только ее создатель. А мы не знаем, кто он.

— Это не единственная беда, – угрюмо пробормотала мать Вина. – Зеркальные тюрьмы давно запрещены, потому что это наказание считается одним из самых жестоких. Они не убивают попавших в их ловушку, но тянут из него магию и сводят с ума. Играют на страхах человека, его подсознательных ожиданиях. Поэтому времени у нас мало, если мы хотим видеть Винтера живым и здоровым. Айсена, боюсь, уже не вернуть. – Я вздрогнула – и не задумывалась ведь, что у нас может не получиться вернуть короля. И сейчас запоздало накатил леденящий ужас. – Тише, тише. – Сейлана взяла меня за руки. – Мне кажется, это не твои эмоции. Вы с Винтером крепко связаны, я вижу, как светится брачная печать на твоем запястье.

— Что мы можем сделать? – едва не закричала от отчаяния.

— Есть один способ. Не знаю, получится ли, но можно попробовать позвать Винтера через вашу связь. Магические печати – не только символ брака, но и защита, чтобы супруг в случае крайней необходимости мог призвать на помощь свою вторую половину. Это получается в редких случаях, когда связь сильна, и у нас есть шанс.

— Все что угодно сделаю.

— Нам нужно в зеркальный зал. Только перед этим позволишь мне маленькую просьбу? – Я удивилась. – Со мной пришла девушка, которой очень нужно увидеть одного из твоих защитников. – Сейлана взглянула на друзей Винтера.

Они переглянулись, явно не понимая, кому могли понадобиться.

— Хорошо, пусть войдет.

А что еще я могла ответить? Только надеялась, что мать моего мужа не приведет во дворец какую-то шпионку.

Сейлана на минуту вышла, затем появилась вместе с молодой женщиной. Незнакомка едва не плакала, а когда увидела замерших за моей спиной мужчин, на мгновение показалось, что она сейчас лишится чувств. Но первым заговорил Герден:

— Дилайя, что ты здесь делаешь? – Похоже, он был совсем не рад ее видеть.

— Герд! – отрывисто всхлипнула та и кинулась к нему, а Герден сделал шаг назад, глядя на Дилайю, как на ядовитую змею, которая вот-вот нападет.

— Повторяю еще раз: зачем ты пришла? – глухо спросил он.

— Я пришла к тебе, – все-таки расплакалась гостья.

Видимо, я одна ничего не понимала, потому что парни расступились, чтобы не мешать разговору друга. А Дилайя вытирала мокрое от слез лицо, пыталась что-то сказать, но снова захлебывалась рыданиями.

— Это его жена, – тихо пояснила Сейлана.

— Бывшая, – поправил Герден. – Поэтому не понимаю, к чему эти слезы и зачем вдруг понадобилась встреча. Ты сама отказалась от нашего брака, никто не заставлял.

— Я думала о сыне! – Дилайя все-таки перехватила его руки и вгляделась в глаза. – Герд, как бы он жил с клеймом сына изменника?

— А как должен был жить я? Как, Ди? Король осудил меня, а ты – убила. – И отвернулся.

Даже со стороны было больно наблюдать за ними. В чем-то я понимала Дилайю, желавшую оградить себя и сына от преступления мужа. Но ведь Винтер тоже преступник в глазах родных. Спросила себя, отказалась бы от него – даже по земным меркам, не по местным. И поняла, что нет, ни за что. А когда Герден вырвал ладони из рук Дилайи, и я на миг увидела его обожженное запястье, мне и вовсе стало дурно.

— Герд, пожалуйста. Ты нужен нам! – умоляла Дилайя.

— Стал нужен, только когда меня помиловали? Нет, Ди. Слишком поздно.

Герден был сильным человеком и не потерпел бы чьей-либо жалости, но мне было его жаль. Страшно, когда от тебя отказываются близкие люди.

— Ты первым отказался от нас! – Дилайя заламывала руки. – Первым, когда пошел за этим мальчишкой! О чем ты думал? У тебя есть семья!

— У меня есть долг, Ди. – Герден отвел взгляд.

— Значит, долг выше семьи?

— Я приносил клятву защищать жизнь Винтера.

— А мы с сыном? Что мы для тебя значим?

— Всё. Мне надо идти, Дилайя. И.. я не вернусь.

Герден направился к двери, наплевав на приличия, только мы не успели выйти в коридор. Взметнулся темный щит, отделяя нас от находившихся снаружи, раздался грохот, будто что-то взорвалось. Герд отступил в комнату и с силой захлопнул дверь.

— К нам гости, – хмуро сообщил он.

— Именем королевы, откройте! – раздался голос.

Королевы? Я так и не познакомилась с мачехой Винтера, но сомневалась, что она имеет к происходящему хоть какое-то отношение.

— Что будем делать? – спросила магов, замерших между мной и дверью.

— Уйдем через черный ход под нижними этажами, – за них ответила Сейлана. – Сомневаюсь, что о нем знают, иначе я не смогла бы попасть к Айсену. Но кому-то придется остаться, чтобы задержать стражу.

— Останусь я, – вызвался Герден.

— Я помогу. – Его супруга вытерла слезы.

— Нет!

— Да, Герд. Хватит все решать самому. Идите.