Здравствуй, ледяной принц

— И не только ложе, – ответила, взглядом пытаясь отыскать телефон. Кого вызывать-то, «скорую» или полицию? – А еще и несколько бокалов коньяка и шампанского. Впрочем, к тебе нет никаких претензий. У меня был тяжелый день. У тебя, наверное, тоже, поэтому будь так добр, одевайся и уходи.

Винтер опустил голову, словно его внезапно плитой придавило. Затем снова взглянул на меня холодно – я даже поежилась – и пробормотал: «Могло быть и хуже».

— Хуже – что? – уточнила.

Он все-таки поднялся с кровати, потянулся за плавками. Хотя, плавками его нижнее белье можно было назвать с трудом, скорее уж панталонами. Видимо, счел, что прикрыть зад – достаточно для выяснения отношений, потому что шагнул ко мне.

— Раз отныне ты – моя жена, давай определим границы нашей совместной жизни.

— Ты что, наркоман?

И запоздало подумала, где он мог в моем доме наркоту взять? Проснулись мы вместе. Может, с собой принес и принял, пока была на кухне? Присмотрелась – зрачки не расширены, на вид – совершенно адекватный, хоть и ведет себя странно. Не наркотики.. Алкоголь должен был уже выветриться. Что с ним не так?

— Кто такой наркоман?

— Так, слушай меня внимательно. – Скрестила руки на груди. – Да, мы вместе провели ночь. Предполагаю, что нам было хорошо и весело. Мы оба – люди взрослые. Сейчас ты оденешься и навсегда покинешь мою квартиру. Я же буду вспоминать о тебе крайне редко, как о приключении. И ты так же. Понятно?

— Ты – моя жена, – повторило синеглазое несчастье.

— С какой стати?

— Мы с тобой разделили ложе!

— Винтер, да если бы все, кто разделили ложе, тут же становились мужем и женой, у нас бы уже конец света наступил!

— В вашей стране не так? – нахмурился мой гость.

Все-таки иностранец.

— Не так!

— Дай руку.

— Еще чего!

— Дай!

Винтер перехватил пальцами мое запястье. Вдруг по коже словно искры льда пробежали, и на руке проступила странная то ли татуировка, то ли рисунок.

— Это что? – прошептала ошарашенно.

— Брачная печать, – тихо ответил Винтер. – А ты говоришь, что не жена мне.

Впервые стало не по себе. Я отступила – а вдруг кинется? Но Винтер и не думал кидаться. Вместо этого махнул рукой в сторону кровати.

— Смени белье и набери мне ванну.

— Стоять! – Перехватила его. – Во-первых, квартира моя. Во-вторых, ты здесь никто. Собрал свои шмотки и вышел.

Винтер посмотрел на меня с укоризной. Затем медленно начал одеваться и, кажется, не с первого раза попал руками в рукава рубашки. Шелковой рубашки, между прочим. Уж я-то знала толк в тканях. Я же стояла посреди комнаты, скрестив руки на груди. Мало мне Сергея и Анфиски! Почему именно на мою голову свалился какой-то псих? И откуда взялась татуировка? А главное, куда делась? Гипноз? Я сама схожу с ума? Может, это меня уже лечить пора?

— Послушай, женщина, – попытался заговорить со мной гость, – думаю, тебе стоит выслушать мою историю и рассудить самой.

— Не желаю! Хочу, чтобы ты ушел. Немедленно.

Винтер вздохнул, натянул штаны. На пуговичках. Что, с молнией купить не судьба? Где только нашел такие? Затем отыскал взглядом куртку – она лежала на кресле. Накинул ее.

— Обувь где?

— Где снимал.

Гордо прошествовал в коридор. На сапоги, впрочем, смотрел с легким недоумением и, кажется, пошел к двери, не завязав шнурки. Что за детский сад? Чем его так по голове приголубило?

Воззрился на замок.

— Как это открывается?

Я подошла и, провернув ключ, распахнула перед ним дверь.

— Прошу.

— Выслушай..

— Нет. Наше знакомство на этом исчерпано. Точка! Пошел вон.

Винтер закусил губу и шагнул за порог, я заперла дверь. Почему конец года, а у меня все валится из рук? Что за безумие со мной творится? Хотелось реветь от безысходности. И все – на мою голову! Еще раз изучила запястье. Нет ни следа татуировки, но, когда прикасаешься к руке, будто холод идет. Что это такое? Что творится?

Вернулась на кухню, села за стол, уронила голову на руки и замерла. Ничего, главное, чтобы у ночи не было последствий в виде какой-нибудь не особо приятной инфекции. Беременность мне, к счастью, не грозила – принимала таблетки, собиралась бросить после свадьбы с Сережей, выходить замуж с животом выше носа не хотелось. Уже за это стоит сказать бывшему спасибо. И что теперь делать?

Елка! Покупки, подарки. Шопинг любой женщине поднимет настроение, вот я и решила, что пора отвести душу. Натянула джинсы, свитер. Захватила сумочку с наличкой и кредитками – гулять так гулять. Накинула любимый полушубок и вышла из квартиры.

Снаружи меня ожидала картина маслом. Герой-любовник сидел на ступеньках, прижавшись лбом к перилам, и являл собой эдакий пример кота, которого бессердечная хозяйка вышвырнула из дома на мороз, чтобы не драл обои. И уходить этот тип точно не собирался.

— Поднялся, быстро, – скомандовала я.

Главное, вытащить парня из подъезда, а уж консьержка его впустит только через труп. Причем, его труп.

— Зачем? – Винтер взглянул на меня снизу вверх, но показалось, будто сверху вниз.

— Затем, что это – мой подъезд, и тут тебе не место. За мной!

— Не кричи, я тебе не прислуга, – ответил тот, но со ступенек поднялся и потащился за мной.

Я двинулась к лифту. Винтер покосился на него с подозрением.

— Куда ты пытаешься меня заманить?

— В притон, – ответила в сердцах. – Пойдешь?

И вошла первой. Винтер обозрел клетку лифта и шагнул следом за мной. Но когда двери закрылись, выразительно поглядел на меня. Мол, живым не дамся. Хорошо, хоть спускаться до первого этажа недолго. Дверцы разъехались в разные стороны, и я вытащила Винтера на божий свет.

— Здравствуйте, Зинаида Карповна, – кивнула консьержке, шустрой бабульке, которая видала, наверное, молодость Ленина.

— Здравствуйте, Аленушка, – ответила та. – С наступающим! Привет батюшке.

— Вас также!

Подтолкнула Винтера к двери, выволокла из подъезда и защелкнула кодовый замок. Сам не зайдет.

— И куда дальше? – спросил он.

— Твое дело. Я иду по магазинам, а ты – домой.

— Не могу.

— Почему это?

— Ты же не стала слушать.

И надулся, как мышь на крупу. Я вздохнула, потерла виски. Вот еще ненормальный!

— Делай что хочешь, только за мной не ходи, – выпалила ему в лицо и понеслась в гараж.

Поеду на авто, хоть лучше бы пешком прошлась. Зато это снижает риск, что ненормальный потащится за мной. А ведь машина-то осталось на стоянке у офиса.. Я точно не стала бы садиться за руль выпившей. Но хотя бы сверну за гаражи.