Здравствуй, ледяной принц

Глава 19 А стоит ли соглашаться?

Винтер

С того момента как попал в этот мир, казалось, что хуже уже не будет. Да и куда хуже, если я остался один, без магии, посреди города, наполненного чудовищами? Конечно, я имел в виду технику. Не людей. Оказалось, хуже бывает. Когда счастье оказывается так близко, что можно протянуть руку и коснуться, а затем вдруг исчезает дымным маревом. Именно так и было со мной. Только я поверил, что Алена может ответить на мои чувства, только ощутил, что между нами возникло что-то большее, чем жалость, и вот уже ничего нет. Та же холодность и отчужденность.

Алена избегала на меня смотреть. Не будь здесь ее родителей, может, мы и сумели бы поговорить, хотя я никогда не был силен в разговорах. Но они следили за каждым нашим шагом, берегли дочь, словно два дракона, а спать мы легли в разных комнатах. Я проворочался целый час, пока не понял, что бесполезно, все равно не усну. Поднялся и пошел на кухню выпить кофе, раз уж сон бежит от меня. И только сел за стол с чашкой в руках, когда в дверях появился Владимир Савельевич. Видеть Алениного отца без делового костюма было непривычно. Даже в новогодние праздники он не позволял себе одеваться просто, а сейчас был в каких-то шортах и майке.

— А, это ты. – Заметив меня, устроился напротив. – Хорошо.

Хотелось спросить, что хорошего, но это было бы невежливо, и я промолчал. Владимир Савельевич налил себе воды, выжал в нее лимон и пару минут смотрел на прозрачный напиток.

— Слушай, Винтер, – снова заговорил он, – если скажу что не так, прости, но давай поговорим по-мужски.

— Давайте, – ответил, понятия не имея, что он желает сказать.

— Я утром разговаривал с Сергеем, женихом Алены.

«Бывшим», – хотелось добавить, но решил промолчать. Раз речь зашла о Сергее, ничего хорошего это не обещало.

— И он рассказал мне любопытные вещи. Например, что ты – никакой не бельгиец, а Алена собирается прописать тебя в свою квартиру. Зачем ты нам лгал?

Допустим, лгали мы с Аленой вместе.

— У меня сложилась непростая жизненная ситуация. Мой отец.. Мы поссорились, и он выгнал меня из дома. Не дал ничего забрать, ни документов, ни денег. Мне повезло, что мы случайно встретились с Аленой, и она согласилась мне помочь.

Не так уж далеко от истины. А я начинал привыкать к этому миру, раз уж мог связно излагать нечто близкое к его реалиям.

— Так почему не рассказали правду? – Владимир Савельевич сурово смотрел на меня.

— Алена решила, что лучше немного приукрасить.. Я действительно недавно переехал в вашу страну и не слишком хорошо знаю ее обычаи. Поэтому мое поведение может казаться несколько странным.

— Сергей сказал, ты связан с криминалом.

— Что такое криминал?

Спросил – и прикусил язык. Я должен сам знать! Аленин папа сейчас что-то заподозрит.

— Преступность, – тем не менее пояснил тот достаточно спокойно.

— Нет, я не преступник. И.. я люблю Алену. А она, надеюсь, любит меня.

— Так любит, что бросила Сергея?

— Сергея она бросила из-за его измены.

— Так и знал! – Владимир так сильно сжал чашку, что мне показалось, она вот-вот треснет. – Сучий сын! А почему Алена подозревает, что Сергей причастен к поджогу?

— Я так не думаю, но накануне забыл ключи в офисе у Алены, и они исчезли. А дверь в квартиру во время поджога была открыта ключом.

— Скверно. – Владимир Савельевич потер начинающий лысеть лоб. – Что ж, проверим. И тебя тоже, уж не сердись. Как хоть фамилия твоя?

— Мы с Аленой однофамильцы.

— Да? Забавно, – рассмеялся отец моей возлюбленной. – Если что, фамилию в браке менять не придется. Ладно, Винтер, прости, если давлю, но Алена – моя единственная дочь, и я не дам её в обиду. Запомни раз и навсегда!

— Я тоже не дам, Владимир Савельевич. Клянусь.

Он довольно кивнул и покинул кухню. Я посидел еще немного и.. вместо гостевой спальни свернул к Алене.

Свет в комнате не горел, но полная луна за окном рассеивала мрак. Я присел на край кровати. Что ж, раз в гостевой мне не уснуть, придется устроиться здесь. Алена спала, забавно положив ладони под щеку. Осторожно лег, стараясь не разбудить, но она открыла глаза.

— Вин? Ты что здесь делаешь?

— Сплю. – Забрал у нее часть одеяла. – Спокойной ночи. – И зажмурился.

— Шутишь? – вздохнула Алена. – А родители что скажут?

— А что родители? С папой мы уже побеседовали, и он одобрил наши отношения, можешь не беспокоиться.

— С кем ты поговорил? Винтер! – И сдернула с меня одеяло.

— С твоим отцом, – растолковал ей. Что непонятного? – Он беспокоится. Твой бывший жених и ему успел нажаловаться, что я проходимец. Но Владимир Савельевич – мудрый мужчина и не верит бывшим женихам дочери на слово. А теперь отдай, пожалуйста, одеяло, спать хочется.

И повернулся к Алене спиной. Она тихонько легла рядом, но не обняла. Видимо, злится. И за разговор с отцом, и за то, что не сказал о магах. Но ничего уже не изменить. Живи она в моем мире, ей бы тоже никто ничего не стал рассказывать. Там роль женщины – заботиться о доме, управлять многочисленной прислугой, принимать гостей. Не думаю, что Алене понравилась бы такая жизнь.

— Ты спишь? – спросил шепотом.

— Еще нет.

— Алена, я не хочу, чтобы ты сердилась на меня.

— Чтобы я не сердилась, не надо было мне лгать.

— Я не лгал, просто..

— Не договорил.

— Да. – Все-таки развернулся к ней.

— Так вот, Винтер. В следующий раз вспомни, что для меня ложь и недосказанность равноценны. Хотелось бы, чтобы между нами не было ни того, ни другого.

— Я постараюсь, – пообещал ей и себе, но чувствовал, что Алена мне не поверила.

Увы, сейчас я был бессилен ее переубедить. Чужой мир, чужие правила, чужая реальность. Каждый день я будто погружался под воду и выныривал на поверхность, не зная, сколько еще это будет продолжаться. Но благодаря Алене постепенно начинал привыкать. Почему я не рассказал ей о магах? Наверное, потому, что недавно сам был заговорщиком, выступил против всех законов и правил. Но, по сути, я не успел ничего сделать, кроме мятежа во дворце, не понимая, что мои силы еще не сравнялись с отцовскими. Возможно, не сравнятся никогда. Думал, что весь мир ляжет у ног. Глупо и самонадеянно.

— Что? – тихо спросила Алена.

— О чем ты?

— Спрашиваю, о чем ты думаешь с таким лицом? И прежде чем соврешь, помни, что обещал.

— Я думаю об отце, – решил, что лгать бесполезно, – о том, что мой мятеж был величайшей глупостью.

— Потому что он все-таки твой отец?

— Нет, потому что в любом случае я бы не победил.