Здравствуй, ледяной принц

— Правда, но должна буду отработать две недели. Так что Сергея видеть придется. Да и гадом он оказался тем еще. Обязательно напакостит. – Раздался звонок мобильного. – Я сейчас, – скороговоркой выпалила и убежала в спальню.

Звонил директор одного из крупнейших турагентств города. Я тут же взяла трубку.

— Алло. Здравствуйте, Игорь Сергеевич.

— Здравствуйте, Алена Владимировна. Я по поводу нашего вчерашнего разговора. Мы готовы принять вас на работу. Подъезжайте в конце недели, обговорим детали.

— Спасибо, Игорь Сергеевич. Буду рада сотрудничеству!

— До встречи.

— Ура! – воскликнула, убирая телефон. – Вин, кажется, я нашла другую работу.

— Поздравляю! – донеслось из кухни.

Ничего, теперь мне есть куда уходить. Так что будет дражайший Сереженька кусать локти, а я наконец-то смогу покончить с ним раз и навсегда.

Зашла на кухню и остолбенела: принц мыл посуду. Кадр, достойный запечатления для истории. Если бы еще выражение лица не было таким мрачным. Подошла со спины, обняла и замерла. Винтер не обернулся. Все еще обижается, это понятно, но я знала, что скоро он успокоится. И дело даже не во мне, а в том, что он до сих пор не знает, как жить дальше. И больше всего на свете хочет найти свое место в этом мире.

— А пойдем гулять? – предложила. – Мне за продуктами надо, одной будет тяжело нести.

— Хорошо. – Он высвободился из объятий и поставил тарелки в шкаф. – Гулять так гулять.

Подозрительная уступчивость! Винтер земные магазины не любил, относился к ним скорее как к выставкам диковинок, предназначения которых ты все равно не знаешь. Но если он запрется в четырех стенах, легче никому не станет. Поэтому остаток дня пришлось потратить на шопинг. Я выбирала продукты, украдкой следя за Винтером. Он вроде бы успокоился, даже начал с интересом поглядывать по сторонам. Но потом вдруг замер, обернулся через плечо, словно почувствовав чей-то взгляд. За его спиной была какая-то девушка в пальто с капюшоном, я даже лица не разглядела. А Винтер отвернулся, будто ничего не произошло. И все-таки он мне что-то недоговаривает.

Пока ехали обратно, перезвонили из управления магии и попросили забрать справку, временно заменяющую паспорт. Оперативно работают, ничего не скажешь! Заехали, забрали – к счастью, внутрь безумного здания идти не пришлось, Рыся вынес справку сам, стоило нам остановить автомобиль. Сказал на бегу, что начальство зверствует и лучше пока держаться от него подальше.

В справке значилось: «Винтер Александрович Карцев». Забавно. Управление магического правопорядка наградило Вина моей фамилией, а неудобное Айсенович заменили на Александрович. Потом вспомнила, что так и не забрала у кузенов телефон Винтера. Перезвонила Мирику, заехала к нему на работу. Еще один безумный денек.

Домой мы с Вином тащились, едва не падая. Устали оба, еще и пакеты надо было донести до пункта назначения. Родная квартира казалась самым желанным местом на свете. Покупки выгрузили на стол, я раскладывала их в холодильнике, а Вин перебрался в гостиную. Заработал телевизор. Из-за громкости звука не сразу услышала звонок в дверь. И кто это к нам на ночь глядя? Вышла в прихожую, глянула в глазок. Полиция?

Щелкнула замком.

— Здравствуйте. – Двое парней смерили меня хмурым взглядом. – Карцева Алена Владимировна?

— Да. А в чем дело?

— Сержант Иванов. К нам поступила информация, что в вашей квартире проживает лицо без документов и прописки, которое является гражданином другого государства. Можно войти?

Я посторонилась. И кто же натравил на нас правоохранительные органы? Кандидат был только один.

— Вин, иди сюда на минутку, – позвала.

Винтер, замерев в дверях гостиной, смотрел на полицейских с таким же вниманием, как и они на него.

— Ваше имя? – спросил сержант Иванов.

Вин бросил на меня взгляд искоса. Я кивнула.

— Винтер, – ответил спокойно. – Винтер Карцев.

— Могли бы мы увидеть ваши документы?

— Сейчас, – засуетилась я. – Паспорт он потерял после праздников, но мы были в паспортном столе, получили справку. Вот.

Как же вовремя! Я готова была расцеловать Альберта Даниловича в обе щеки.

Сержант Иванов пристально изучал документ с сегодняшней датой. Но все печати были на месте, а Винтер оставался холодно-невозмутим.

— Значит, вы – гражданин России?

Наверное, у сержанта тоже был непростой день, потому что он явно тяготился беседой. Документы ведь на месте.

— Да, – Винтер кивнул.

— А прописка?

— Оформляем, – ответила я. – Вин – мой гражданский муж, будет прописан у меня.

— Тогда никаких вопросов, извините за беспокойство.

— А кто же вас сюда направил? – полюбопытствовала.

— Не могу сказать, уж извините. До свидания, Алена Владимировна, Винтер Александрович.

Я закрыла дверь за полицейскими и только тогда смогла нормально дышать.

— Это что было?

— Это были наши правоохранительные органы. Кто-то донес, что у тебя документов нет и гражданства. И я даже готова сказать кто.

— Сергей?

— А больше некому! Кто еще станет рыться в твоей биографии? Наверняка Сергей попытался узнать о тебе хоть что-то, и выяснилось, что твоего прошлого в принципе нет. Вот гаденыш! Никак не угомонится. И что ему нужно? Ведь ясно, что он меня не любил.

— Я не знаю.

А я знала. Деньги. Сергею нужны были деньги, мои и отца. И связи. Потому что если папа узнает о его выходках, может сильно пострадать бизнес, вот Сергей и лез из кожи вон, пытаясь наладить отношения. Иначе давно бы плюнул мне в спину. А сейчас он действовал, чтобы отомстить. И я была уверена, он не остановится.

— Еще одна такая выходка, и придется позвонить отцу, – гневно заявила, устраиваясь на диване в объятиях Вина. – Пусть по своим каналам попросит господина Кряжева угомониться. Это уже ни в какие ворота не лезет! – И вдруг заметила, что Винтер улыбается. Не смешно! – Что? – спросила его.

— Ничего. Просто теперь я действительно вижу, что ты не любишь Сергея.

— Вот еще.. Его чуть не арестовали, а он мне о любви!

— Для кого что важнее.

Спорить не стала. В конце концов, это же Винтер. Его все равно не переубедишь, только хуже станет. Опустила голову ему на плечо и закрыла глаза. Рядом с моим ледяным принцем постепенно становилось спокойнее.

— Вин.

— Что?

— Знаешь, я рада, что из всех миров твой папа выбрал наш.

Тишина. А затем едва слышно:

— Я тоже рад.