Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 10 из 96

Глава 4

Тьма

В тронном зале тоже стояла тишина. Отец, будто вмиг постаревший на десять лет, сидел на троне. Перед ним на коленях стояли оставшиеся в живых светлые: всего пятеро, среди них главарь. Их белые одежды были заляпаны бурыми пятнами крови. Их собственной? А может, Айвона?

Лорен медленно подошел к отцу. Девочки следовали за ним.

— Я просил прийти только тебя, – угрюмо проговорил король.

— Мы тоже члены семьи, папа, – решительно ответила София. – И погиб наш брат.

Она вытерла слезы тыльной стороной руки, позабыв об этикете. Матушка бы возмутилась, но ее здесь не было. – Ты спрашивал, зачем мы сражаемся со светлыми, сын, – обратился к Лорену король Валентин. – Вот ответ на твой вопрос. Я поверил врагам. Решил, что смогу уберечь Тиранор от новой войны. И ошибся. А у тебя не будет права на ошибку, Лорен. Либо ты́ убьешь своего противника, либо он тебя. И твое поражение будет означать, что никто не защитит Тиранор, потому что нет мага сильнее тебя.

Лорен слушал отца – и не слышал. Внутри горела ненависть к светлым. Но зачем? Зачем так подло приходить в их дом, если все равно его судьбу решит один-единственный поединок? Наследник Верфальта на самом деле настолько слаб?

— Зачем вас сюда прислали? – обратился король к главе светлых магов. – Отвечайте, и ваша смерть будет быстрой. Или молчите, и вы узнаете, на что способна темная магия королевского рода.

— Мне нечего скрывать, – ответил посол, даже имени которого Лорен не знал. – Мы должны были лишить Тиранор наследника Леодара. А чтобы в будущем не возникло других наследников силы первого темного, с королевской семьей должно было быть покончено.

— Мне все ясно, – резко ответил Валентин. – Обезглавить, а головы отправим в Арлетию. Пусть знают, что случается с теми, кто предает наше доверие.

Приказ был исполнен тут же: пять голов покатились по полу тронного зала. Холдон взмахнул рукой, открывая темный портал. Такое умели лишь представители королевской семьи, и то избранные. За это время головы собрали в мешок, и король лично швырнул его в портал. И правда милосердно. Если бы в переход попали живые люди, их размололо бы на куски.

— Оставьте меня, – велел король, и тронный зал стремительно опустел. Задержался только Лорен. София усиленно тянула его за руку, на другой висела Клодия, но принц не сдвинулся с места.

Девочки переглянулись и вышли. Холдон обернулся к Лорену и будто лишь сейчас заметил, что он все еще здесь.

— Я слышал, твоя магия пробудилась, – проговорил Валентин. – Ты доблестно сражался, сын. Защитил сестер. – Я должен был сделать больше.

— Сделаешь. Через четыре года. А сейчас ступай. Помню, когда пробудилась моя сила, я спал четыре дня.

— Отец..

— Иди!

И когда Лорен уже закрывал за собой дверь, ему послышались глухие рыдания, но он списал это на обман слуха: его великий отец плакать не мог.

Сперва Лорен действительно собирался вернуться к себе и прилечь, затем решил сначала узнать, как чувствует себя Роберт. Раз брата не было в тронном зале, значит, ранение серьезное.

Принц свернул к крылу, в котором жил брат. Здесь было многолюдно: шепотом переговаривались слуги, все суетились. И, что привычно, шарахались от Лорена, будто он нес с собой смерть. Но вот у дверей спальни Роберта почему-то дежурил только один человек.

— Ваше высочество, – поклонился он.

— Я хочу видеть брата.

— У него ее величество.

— Хорошо, подожду.

И Лорен замер, прислонившись спиной к стене. Получается, матушка здесь. Ему казалось, что она с Айвоном, но нет, из двух сыновей она выбрала живого. Второму-то уже не помочь.

Хотелось спать. Отец был прав: тело постепенно становилось ватным, действие зелья Клодии заканчивалось. Лорен уже решил было уйти, когда матушка показалась из комнаты.

— Мама, – окликнул ее Лорен.

Королева медленно обернулась, и от ее взгляда стало холодно.

— Ты, – прошипела она. – Это ты должен был умереть! Ты один! Почему Айвон? Почему любимое мое дитя?

И она разрыдалась, закрыв лицо руками, а Лорен почувствовал, как внутри одной трещиной становится больше. Сегодня он потерял не только брата, но и мать.

— Этот вопрос нужно задавать не мне, – с прохладцей ответил он. – Может, потому боги тьмы и забрали Айвона, что вы с отцом сочли себя вправе решать, кому жить, а кому умирать?

Прозвенела пощечина. Лорен даже не шелохнулся. Он не чувствовал больше боли.

— Да ты.. Да как ты..

Королева едва не задохнулась, а потом бросилась прочь. Лорен не стал ее останавливать. Он сделал то, зачем пришел: направился в спальню Роберта.

При брате находился лишь темный знахарь. Он лечил всех детей короля, начиная со старшего и заканчивая младшим Айвоном.

— Ваше высочество, – проговорил он с поклоном.

А Лорен смотрел на Роберта. Брат лежал с закрытыми глазами, смертельно бледный, будто жизнь уже покинула его тело. А еще Лорен разглядел черные нити заклинаний. Видимо, они как-то ограждали Роберта от немедленной смерти.

— Как он? – спросил у знахаря принц.

— Между жизнью и смертью, – признал старик. – Светлая магия губительна для темных. Ваш брат пытался защитить слабых, но свет обжег его силовые потоки. Теперь сложно сказать, справится ли он.

— Справится, – уверенно сказал Лорен. – Я могу как-то помочь?

— Нет. Теперь это его личная битва. А вам нужно отдохнуть, ваше высочество. Я вижу, какая чистая сила в вас пробудилась, но вижу и то, как она иссушает ваше тело. Если немедленно не отправитесь спать, то совсем сляжете. – Иду, – ответил принц и пошел прочь.

Поспать, да? Хорошая идея, учитывая, что он больше не годится ни для чего. Позднее Лорен с трудом мог вспомнить, как добрался до кровати. Стоило лечь, и он тут же уснул. Во сне события этой ночи превратились в нескончаемое навязчивое марево. Лорен будто был сразу во всех комнатах замка, видел, как погибали люди, и ничего не мог сделать.

Потом сны отступили, но он никак не мог открыть глаза. Иногда ему казалось, что он слышит голос Софии. Сестра читала тот самый сборник легенд. А может, это тоже было частью магической перестройки? Лорен не знал. Он чувствовал себя бестелесным, и постепенно желание проснуться отступило. Ему было хорошо вдали от всех тревог и забот. Никаких ограничений! Никакого поединка. Никакого нападения светлых. Только покой..

— Разбудите его, – требовал у кого-то отец.

— Ваше величество, нельзя! – слышался голос знахаря. – Его высочество должен проснуться сам.

— Неделя прошла!