Страница 17 из 22
Глава 7 Условный допуск
Савельев читал справку долго – не пробегал глазами по строкам, чтобы уловить суть, а вчитывался так, как читают документ, который хотят оспорить: каждое слово, каждую формулировку, каждый пункт, где Стерхова могла бы выйти за пределы фактов.
Анна сидела напротив, положив руки на колени. Смотрела в окно, где за стеклом качались мокрые ветви тополей.
Савельев дочитал последний абзац и положил справку на стол. Его ладонь прикрывала текст, как будто он еще не принял решения.
– Ты понимаешь, что написала?
Голос был ровным, без нажима. Напряжение было не в самом вопросе, а в паузе перед ним.
Стерхова промолчала. Не потому, что не знала ответа, а потому, что ответ был очевиден для них обоих.
– Осознаешь масштаб дела? – продолжил полковник. В его голосе прорезалась металлическая нота. – Это не просто отказной материал. В нем есть признаки существенной неполноты. Возможно – искажения.
– Понимаю, – сказала Стерхова. – Отдаю себе отчет.
Савельев взял карандаш с затупленным грифелем. Вычеркнул строку в середине справки.
– Замени «ложная версия» на «версия, не подтвержденная материалом».
– Заменю, – ответила она.
Полковник еще раз перечитал справку. Потом помолчал, постукивая пальцами по столу.
– Основание для дополнительной проверки есть.
Анна почувствовала, как в груди отпустило.
Савельев поднял голову и посмотрел на нее. Взгляд был тяжелым, изучающим.
– Твоих объяснений в деле нет?
– Нет, – ответила она. – Только упоминание под девичьей фамилией.
– Почему?
– Я к моменту опроса уже уехала из Москвы. Сразу после похорон.
Он кивнул. Не то чтобы одобрительно, скорее фиксируя.
– Ну, предположим, включу тебя в группу… – Полковник сделал паузу, давая понять, что это еще не решение. – Если для тебя это будет не история из собственной жизни, а противоречие в материале.
Стерхова встрепенулась.
– Постойте, Юрий Алексеевич…
Но он перебил ее, не повысив голоса.
– Ты не будешь работать по материалу одна.
Она смотрела на него, чувствуя, как внутри зарождается глухое сопротивление.
– Но это мой материал.
Савельев покачал головой.
– Нет. Это материал проверки.
Анна сжала пальцы в кулак, потом разжала.
– Это я обнаружила в нем дыру, – сказала она, уже не прося, а утверждая.
– Именно поэтому, – сказал полковник. – Формально проверку поручаю Вавилову. Тебя назначаю аналитиком при материале.
Стерхова хмуро смотрела на него.
– Что это значит?
– Ты готовишь вопросы. Вавилов их задает.
Она промолчала. Не согласилась, не возразила.
Савельев смотрел на нее с пониманием, но без сочувствия. Он не ждал от нее согласия. Ему было нужно, чтобы она работала.
– С кого предлагаешь начать?
– С Хомякова.
Юрий Алексеевич покачал головой.
– Хомякова оставь на потом.
– Почему? – спросила Анна.
Полковник наклонился вперед, упершись локтями в стол.
– Прежде чем спрашивать, его нужно обложить фактами и доказательствами. – Он выдержал паузу. – Согласен: Хомяков – единственный источник формулировки «остался один». Но первым трогать его нельзя. Если начнешь с него, он успеет закрыться, связаться с другими, подготовить новую версию.
Стерхова слушала, кивая.
– Тогда Резников.
Савельев припечатал справку ладонью.
– Первым – да. – Он посмотрел на нее холодно и требовательно. – Но вопросы задает Вавилов. И если хоть раз замечу, что тебя ведет прошлое, а не ты ведешь материал, заберу его в тот же день.
Анна молчала, глядя ему в глаза. Чувствовала, как внутри все затихает – и сопротивление, и боль, и желание спорить. Остались лишь четкость и холодный расчет.
– Я поняла.
Савельев откинулся в кресле и вгляделся в ее лицо.
– Что-то еще?
Стерхова замерла, чувствуя, как затяжелело под ложечкой. Она могла бы уйти и ничего не сказать. Закрыть за собой дверь, оставить вчерашнюю встречу в тайне. Но тогда нарушение стало бы не просто ошибкой, а процессуальным сокрытием.
Положив руки на стол, полковник смотрел на нее с напряженным вниманием – не как начальник, а как человек, который понял, что услышит то, чего не хотел слышать.
– Мне нужно вам доложить, – сказала Анна.
– Валяй.
– Через мать на меня вышла Артемьева. Я допустила краткий внепроцессуальный разговор. Официальных объяснений не получала. Считаю необходимым вызвать ее в установленном порядке.
Савельев смотрел на нее тяжело, не мигая.
– Я запретил тебе любые контакты с участниками дела.
– Знаю, – ответила Стерхова.
– Это было настолько важным? – Он не повысил голоса.
– Да.
Полковник выдержал паузу. Потом спросил:
– Есть результат?
– Артемьева сообщила, что лично она сказала следователю правду.
– Только это? И ты ей поверила?
Стерхова покачала головой.
– Нет, не поверила. Но предположила, что другие что-то скрывают.
Савельев вздохнул и провел ладонью по лицу.
– Предположила…
– Виновата, – сказала Анна. – Знаю, что вам не нравится это слово.
– Нравится, не нравится… – Юрий Алексеевич покачал головой. – Дело не в этом. Нарушила приказ, да был бы толк.
Он кивнул, будто подводя черту.
– Вот поэтому формально проверку ведет Вавилов.
Стерхова подняла на него глаза.
– Я старше по званию.
– Как-нибудь разберетесь.
– Он уже в курсе?
– Да, – ответил Савельев. – Пришлю его к тебе.
Он протянул ей справку.
– Исправь и перепиши. Убери то, что я вычеркнул.
Она взяла лист и спрятала в папку.
– И чтобы без самодеятельности, – напомнил полковник.
Стерхова кивнула. Развернулась и вышла, не оглядываясь.
Вернувшись в свой кабинет, села за стол. Положила справку перед собой, открыла файл на компьютере. Заменила в тексте строку и уже собралась печатать документ, когда в кабинет вошел Вавилов. Постучал уже после того, как открылась дверь – привычка людей, которые не ждут приглашения, но все же соблюдают формальности.
Он положил на стол папку с материалом проверки.
– По описи – сорок три листа. В папке – тридцать один.
Анна подняла на него глаза, развязала бечевки и раскрыла папку.