Страница 5 из 12
– Меня не отпустят, я же не ты. Мне нет доверия. Папа сказал, что будет держать меня на коротком поводке, представляешь! И не отпустит до самого замужества! А потом и мужа предупредит, что за мной глаз да глаз! Вот позор! И вообще, Алонка! Я не хочу учиться, не хочу получать образование! Зачем мне это?
– А что ты хочешь? – испуганно спросила сестра. – Сразу замуж?
Дана расхохоталась и поймала на себе обеспокоенный взгляд отца.
– Ну, это не сразу, лет через пять! А пока уеду в Прагу, пойду работать. Может, выучусь на косметичку или парикмахера, а может, на продавца в магазине косметики! Сниму квартиру, а уж потом буду искать жениха, чего торопиться? Хочу свободы, воли хочу!
И Данка мечтательно прикрыла глаза и раскинула руки.
– К тебе приеду! Может, там найду жениха! Или ты мне присмотришь, а, Алонка?
– Да ну тебя, – буркнула Алона, косясь на родителей.
В эту минуту раздался сигнал – объявили, что посадка в поезд номер пятьсот сорок четыре Братислава – Москва открыта: просьба предъявить билеты и заходить в вагоны.
Алона вздрогнула, испуганно посмотрела на маму и шагнула к вагону.
Папа внес чемоданы и устроил их в отделении под полкой.
Сумку с провизией мама примостила под столиком у окна: там было прохладнее.
Алона плюхнулась на полку и закрыла лицо руками.
Мама и Данка обняли ее. Отец говорил о чем-то со старшим проводником.
– Все будет хорошо, – шепнула мама, – я тебе обещаю. И не забудь: хорошенько поешь, слышишь, Алона?
И в который раз начала перечислять, что в сумке с едой.
Алона ее не слушала. Сердце бухало, как колокол.
– Ты трусиха, – шепнула ей сестра. – Ох, как бы я хотела быть на твоем месте!
Монотонный голос диктора объявил, что провожающие должны покинуть вагон.
В эту минуту в купе влетела девушка.
Девушка выглядела странно. Ярко-рыжие, в красноту, волосы, на глазах стрелки до самых висков, оранжевая помада, ногти в темном, почти черном лаке. Джинсы клеш с несвежей бахромой, майка с огромным вырезом спереди и сзади, и еще куча колечек, браслетиков, цепочек и кулончиков, которые мелодично позвякивали при любом движении.
Она закинула красный рюкзак на верхнюю полку, плюхнулась на нижнюю, напротив Алониной, и выпустила огромный надутый пузырь из бабл-гама. Пузырь надулся и со звуком схлопнулся, оставшись на губах. Но моментальным привычным движением рыжеволосая сняла его языком, показав ослепительно-белые зубы и наконец кивнув:
– Луция, – сказала она. – Можно Луцка.
– Алона, – прошелестела растерянная Алона.
Луция окинула взглядом соседкину семью и слегка скривилась.
Зашел папа и, увидев Луцию, вместо ответа на ее приветствие побагровел. Но Луция не обратила на это никакого внимания.
Всхлипывая и лепеча о приятной дороге, продуктах и звонках, мама тоже бросала недоверчивые взгляды на Луцию, которой все было по барабану. Луция с удовольствием листала журнал.
Папа стоял в коридоре и поторапливал.
Алона и Дана обнялись – и все наконец вышли.
Алона смотрела в окно. Папа, не оглядываясь, шел к выходу, и было понятно, что он расстроен и даже зол: это чувствовалось по его резкой походке. Мама махнула Алоне и поспешила за мужем.
На перроне стояла зареванная сестра, провожая глазами поезд, пока он не скрылся из виду.