Страница 89 из 157
Путь наружу
1
В день, когда монахиня после семилетнего служения должна была покинуть обитель, сестра-экономка достала из-за пазухи огромный железный ключ, отперла кладовую и сказала:
— Заходи.
Она вытащила из шкафа три чёрных просторных платья, шесть нижних сорочек, перчатки и шаль. Затем передала монахине метлу. Напоследок, на случай непредвиденных обстоятельств, корзину с простейшими лекарствами – травами и кореньями, настойками, рутой, мазями и бальзамами.
Была там и бумага, хотя и немного: с дюжину листов разной формы и плотности. Бумага в стране Оз становилась всё большей редкостью.
— Растяни подольше, не расходуй попусту, – посоветовала сестра-экономка. – Ума тебе не занимать, при всей твоей мрачности и замкнутости.
Она нашла ручку с пером феникса, известным своей долговечностью и прочностью стержня. Три пузырька чёрных чернил, запечатанных неровными восковыми пломбами.
Проводница Овси Полторы Руки ждала во внутренней галерее вместе со старой матерью-настоятельницей. Монастырь готов был заплатить за услуги приличную сумму, а Овси как раз нуждалась в деньгах. Но ей не понравился угрюмый вид монахини, которую вывела наружу сестра-экономка.
— Вот ваша пассажирка, – сказала настоятельница. – Её имя – сестра Эллефаба, в честь святой Эллефабы. Она провела много лет в уединении и служении больным. Привычка к пустой болтовне ей чужда. Но пришла пора ей двигаться дальше, и так она и поступит. Никаких хлопот она вам не доставит.
Окинув пассажирку взглядом, Овси заметила:
— Дорога с Травяным Обозом не даёт гарантий выживания всем путникам, матушка. Я провела два десятка караванов за последние десять лет, и смертей было больше, чем мне хотелось бы признать.
— Она уходит по своей воле, – ответила настоятельница. – Если в какой-то момент она пожелает вернуться, мы примем её. Она – одна из нас.
Овси не увидела в ней ничего выдающегося – ни человека, ни зверя; ни тупости, ни ума. Сестра Святая Эллефаба молча неотрывно глядела в пол. Хотя ей было около тридцати лет, в её лице всё ещё оставалось нечто желчно-отроческое.
— А вот и её пожитки – справитесь? – Настоятельница указала на скромную кучку припасов на безупречно чистом монастырском дворе.
Затем она повернулась к монахине.
— Милое дитя Безымянного Бога, – сказала она с чувством, – ты покидаешь нас, чтобы исполнить обряд искупления. Ты считаешь, что должна понести наказание, прежде чем обретёшь покой. Безмолвие монастыря больше не для тебя. Ты возвращаешься к себе самой. Мы отпускаем тебя с любовью и верой в твой успех. Да хранит тебя Бог, сестра моя.
Пассажирка по-прежнему не поднимала глаз и не отвечала.
Настоятельница вздохнула:
— Нам пора отправляться на молитву.
Она вытащила несколько банкнот из-под своих многослойных одеяний и передала их Овси Полторы Руки.
— Этого должно хватить на весь путь, и ещё останется.
Сумма была солидная. Овси немало заработает, сопровождая эту молчаливую женщину через Келлские горы, – больше, чем за весь остальной караван.
— Вы слишком добры, матушка-настоятельница, – сказала она. Приняла деньги здоровой рукой и слегка согнула в почтительном жесте вторую, калечную.
— Никто не бывает слишком добрым, – возразила настоятельница, но мягко, и с удивительной прытью скрылась за монастырскими дверями.
Сестра-экономка кивнула Эльфабе на прощание.
— Теперь ты сама по себе, сестра Эльфи. Пусть улыбаются тебе все звёзды на твоём пути!
После она тоже исчезла.
Овси пошла грузить багаж и припасы в повозку. У задка спал маленький, коренастый оборванец.
— А ну брысь, – приказала Овси.
Но мальчишка пробормотал:
— Я тоже должен ехать, мне так велели.
Поскольку сестра Святая Эллефаба не подтвердила, но и не опровергла его слова, Овси постепенно начала понимать, почему плата за перевозку этой зелёной монахини оказалась более чем щедрой.
Обитель Святой Глинды находилась в Сланцевых отмелях, в двенадцати часах пути к юго-западу от Изумрудного города. Это была небольшая отдалённая обитель, находящаяся под эгидой основного монастыря в столице. По словам матери-настоятельницы, сестра Святая Эллефаба провела два года в городе и пять лет здесь.
— Ты хочешь, чтобы тебя по-прежнему называли «сестрой», даже после того, как святоши выпустили тебя из божественной темницы? – спросила Овси, щёлкнув поводьями и погоняя вьючных лошадей.
— Пусть будет Эльфи, – ответила пассажирка.
— А этот мальчишка, его как звать?
Эльфи пожала плечами.
Через несколько миль их повозка встретила остальную часть каравана. Всего было четыре фургона и пятнадцать путешественников. Эльфи с мальчиком присоединились последними. Овси Полторы Руки обрисовала план маршрута: на юг вдоль края Келлского озера, дальше на запад через Кумбрийский перевал, на северо-запад через Тысячелетние Пастбища с остановкой в Киамо Ко, а затем зимовка ещё дальше на северо-западе. Овси предупредила их, что Винкус – дикие земли и там живут племена, которых стоит опасаться: Юнамата, Скроу, Арджики. И ещё там водятся дикие животные. И духи. Путникам придётся держаться вместе и доверять друг другу.
Эльфи никак не выражала, что слушает. Она теребила в руках перо феникса и чертила на земле у себя под ногами узоры – странные изгибы, словно извивающиеся драконы или клубы дыма. Мальчик сидел на корточках в восьми или десяти футах от неё, настороженный и замкнутый. Он походил на её слугу, потому что носил её вещи и выполнял её поручения, но при этом они не смотрели друг на друга и не разговаривали. Овси это казалось крайне странным, и она надеялась только, что в результате не будет беды.
Травяной обоз отправился в путь на закате, но прошёл лишь несколько миль до своего первого лагеря у русла ручья. Вся группа – в основном гилликинцы – возбуждённо болтала, восхищаясь собственной храбростью: отправиться так далеко от безопасных срединных земель Страны Оз! Все пустились в путь по разным причинам: по делам, по семейным нуждам, чтобы заплатить долг или убить врага. Винкус был пограничьем, а его жители – прирождёнными воинами, кровожадными людьми, для которых слова «канализация» или «этикет» были пустым звуком. Чтобы подбодрить себя, караванщики принялись петь песни. Овси какое-то время посидела с ними, подпевая, – но при этом она прекрасно понимала, что вряд ли хоть один из них отказался бы остаться здесь и не углубляться в земли Винкуса. Кроме, возможно, той самой Эльфи, но она держалась довольно замкнуто.