Страница 58 из 157
— Чем меньше ты знаешь, тем лучше. И я подразумеваю под этим «лучше для тебя самого». Тот, кто убил доктора Дилламонда, не хочет, чтобы его выводы увидели свет. Какой же я друг, если подвергну тебя такому риску?
— А каким другом буду я, если не попытаюсь настоять на своём? – парировал Бок.
Но она так и не рассказала ему. Остаток занятия Бок, сидя рядом с Эльфабой, подсовывал ей сложенные записки, она их игнорировала. Позже он предполагал, что на этом их дружба могла бы зайти в тупик, не произойди во время того самого занятия странное нападение на новичка.
Доктор Никидик читал лекцию о Жизненной Силе. Обвивая каждое запястье отдельными прядями своей длинной всклокоченной бороды, он так понижал тон к концу каждого предложения, так что до задних рядов доходила лишь первая половина. Почти никто из студентов его не слушал. Когда же доктор Никидик достал из кармана жилета маленькую бутылочку и пробормотал что-то про «Эссенцию жизненной воли», только студенты в первом ряду выпрямились и открыли глаза. Для Бока, Эльфабы и остальных его речь слилась в бессвязное бормотание:
— Некоторая приправа к главному блюду.. бу-бу-бу.. если бы творение было незавершённым.. бу-бу-бу.. невзирая на обязательства всех разумных.. бу-бу-бу.. и чтобы эта небольшая демонстрация заставила тех, кто задремал на задних.. бу-бу-бу.. вот вам скромное мирское чудо, любезно предоставленное.. бу-бу-бу..
Лёгкий трепет возбуждения пробежал по аудитории, разбудив всех. Доктор откупорил дымчатую бутылочку и резко встряхнул. Все увидели, как из горлышка вырвалось небольшое облачко пыли, похожее на щепотку пудры. Оно взвихрилось и поднялось ввысь. Доктор пару раз взмахнул руками снизу вверх, направляя потоки воздуха в нужную сторону. Сохраняя удивительную целостность в пространстве, облако начало плавно подниматься вверх и чуть вбок. В аудитории уже готовы были раздаться восхищённые охи и ахи, но доктор Никидик воздел палец, призывая студентов к тишине, – и они сразу поняли почему. Резкий выдох мог бы изменить движение воздушных потоков и сбить с курса парящую взвесь. Но всё же студенты невольно начали улыбаться. Над сценой, между стандартных церемониальных оленьих рогов и медных труб на витых шнурах, висели четыре масляных портрета основателей колледжа Башен Озмы. В старинном облачении, с суровыми лицами, они взирали на аудиторию сверху вниз. Если бы «жизненная воля» повлияла на кого-либо из основателей, что он сказал бы, увидев на занятии в большом зале и юношей, и девушек? Да и вообще, какие слова бы сорвались с его уст? Все замерли в предвкушении.
Но тут, нарушив механику воздушных потоков, распахнулась боковая дверь у сцены. В проёме с озадаченным видом замер студент. Он был, судя по всему, новенький и довольно странно одет: в замшевые штаны и белую хлопковую рубашку. На смуглой коже его лица и рук виднелся узор из синих ромбов. Никто раньше не видел ни его самого, ни таких, как он.
Бок крепко стиснул руку Эльфабы и зашептал:
— Смотри! Горец из Диккуса!
Похоже, это действительно был студент из Винкуса в необычном церемониальном наряде, – он опоздал на занятие и зашёл не ту дверь. Вид у него был смущённый и виноватый, но за его спиной уже захлопнулась створка, замок в ней щёлкнул, а свободных мест в первых рядах не было. Поэтому студент сполз по стене, где стоял, и сел у двери, надеясь, вероятно, казаться как можно более незаметным.
— О проклятье, штуковина сбилась с курса, – пробормотал доктор Никидик. – Да чтоб тебя, почему ты не можешь приходить на занятия вовремя?
Блестящая дымка размером с букет цветов поднялась вверх на сквозняке и миновала ряды давно умерших достойных мужей, лишив их шанса вновь обрести дар речи. Вместо этого она обволокла одни из оленьих рогов, на несколько мгновений словно зацепившись за их извилистые отростки.
— Ну, не стоит надеяться услышать от них хоть единое мудрое слово, и я не намерен больше тратить ценнейшую субстанцию на показательные эксперименты, – оскорблённо пробурчал доктор Никидик. – Исследование ещё не завершено, и я думал, что бу-бу-бу.. бу-бу-бу.. Придётся вам самим узнать бу-бу-бу.. Мне не хотелось бы предвосхищать ваш бу-бу-бу бу-бу-бу бу-бу-бу..
Вдруг рога на стене содрогнулись в судорожном спазме и с треском вырвались из дубовой обшивки. Они с грохотом рухнули на пол под визг и смех студентов – особенно весело им стало потому, что доктор Никидик сперва даже не понял, из-за чего поднялась суматоха. Профессор обернулся как раз в тот момент, когда рога поднялись и замерли на кафедре, дрожа и подёргиваясь, точно бойцовый петух, готовый вот-вот кинуться в драку.
— И нечего на меня смотреть, – огрызнулся доктор Никидик, собирая свои книги, – вас я ни о чём не спрашивал. Если ищете виноватого – вот он.
И он, не задумываясь, указал на винкского студента, который съёжился у двери, тараща глаза так отчаянно, что наиболее циничные из старшекурсников начали подозревать, что вся эта сцена была подстроена.
Оленьи рога встали на свои концы и вприпрыжку боком понеслись через сцену. Студенты повскакивали с мест с криками, а рога тем временем вскарабкались по телу винкского парня и пригвоздили его к запертой двери. Один из рогов зацепил его за шею углом раздвоенного, точно рогатка, отростка, а второй нацелился поразить его прямо в лицо.
Доктор Никидик двинулся к ним, собираясь вмешаться, но его подвели артритные колени. Однако прежде, чем профессор сумел подняться, из первого ряда уже вскочили двое юношей. Они выбежали на сцену и схватились за рога, пытаясь повергнуть их на пол. Винкский студент провизжал что-то на своём языке.
— Это Кроуп и Тиббет! – изумился Бок, толкнув Эльфабу в плечо. – Смотри!
Студенты с направления колдовства подпрыгивали на местах и кидались в смертоносные рога заклинаниями, а Кроуп и Тиббет то теряли хватку, то снова вцеплялись в отдельные отростки, пока, наконец, им не удалось сломать один ведущий зубец, затем другой. Обломки упали на подиум, всё ещё дёргаясь, но больше не пытались ни на кого наброситься.
— Ох, бедолага, – проговорил Бок, увидев, что винкский студент в ужасе осел на пол и разрыдался, закрыв лицо руками в синих ромбах. – Я никогда раньше не видел студентов из Винкуса. Первый день в Шизе у него просто жуть.
Нападение на винкского студента породило волну пересудов и догадок. На следующий день на занятии по колдовству Глинда попросила мисс Грейлинг ответить на её вопрос.