Злая. Сказка о ведьме Запада

Потом в одну ночь ей приснился кошмар. И снова всё началось с Волшебника. Он шёл по каким-то песчаным холмам. Дул яростный штормовой ветер и колыхал высокую серую траву – тысячи тысяч жёстких стеблей, похожих на острую осоку, которой избила Фрекса старая квадлингская родоначальница. Волшебник остановился на широкой ровной полосе. Он снял одежду и посмотрел на часы у себя в руках, словно запоминая исторический момент. Затем двинулся вперёд – голый и сломленный. Когда Ведьма поняла, к чему именно он приближается, она с воплем попыталась вырваться из сна – но не смогла. Перед ним расстилался мифический океан. Волшебник вошёл в воду: по колено, по бёдра, по пояс. Он замер, дрожа, зачерпнул пригоршню воды и плеснул себе на голову, словно совершая обряд покаяния. Потом он двинулся дальше – и исчез в волнах, как Святая Эллефаба из Водопада, скрывшаяся за водной завесой. Море раскачивалось, словно в землетрясение, извергало пену на песчаный берег, гремело, как литавры. Но по ту его сторону не было ничего. Вновь и вновь море отбрасывало Волшебника обратно к берегу, и вновь и вновь он шёл вперёд, с каждым разом всё более измученный. Какая несгибаемость, какая решимость – неудивительно, что ему удалось подчинить себе целую страну! Сон завершился тем, что его выбросило в последний раз и он зарыдал в отчаянии.

Ведьма проснулась, давясь и задыхаясь; её переполнял невыразимый ужас. В ноздрях стоял запах соли. После этого случая она избегала пробовать чудодейственный эликсир.

Вместо этого она приготовила особое зелье, объединив рецепты из поваренной книги няни и примечания из Гримуара, – зелье, помогающее не спать.

Она боялась засыпать – чтобы не видеть снова эту жуткую водную бездну и это отчаяние. Лучше уж смерть!

Няня мало что могла сказать о кошмарах.

— У твоей матери они тоже были, – вспомнила она наконец. – Она рассказывала, что видела во сне неведомый город гнева. Но она и вправду так злилась из-за того, какой ты уродилась, знаешь ли.. Я имею в виду физически, детка, не смотри на меня так. Любой матери нелегко принять, что она произвела на свет зеленокожую девочку. Вот она и глотала эти пилюли, как леденцы, когда носила Нессарозу. Если бы малютка Нессароза была жива и затаила бы зло, то в каком-то смысле она могла бы обвинить тебя в том, что с ней стряслось.

— Но откуда у тебя эта зелёная бутылочка? – спросила Ведьма, наклонившись к здоровому уху няни. – Посмотри на него, нянюшка, милая, и попробуй вспомнить.

— Думаю, купила его на барахолке, – ответила та. – Ох, как я умела выгадывать деньги.

«Лучше бы ты умела рассказывать правду», – мелькнуло в голове у Ведьмы. Она с трудом подавила желание разбить зелёную стекляшку.

«Как крепко мы все связаны узами семейного гнева, – думала она. – Никто не в силах освободиться».

12

Как-то раз, спустя несколько недель, после полудня Лирр вернулся с прогулки весь разгорячённый и взволнованный. Ведьма, к своему отвращению, узнала, что он возобновил дружбу с солдатами Волшебника на Красной Мельнице.

— У них были новости, послание из Изумрудного города, – сказал мальчик. – Делегация чужаков прорвалась на аудиенцию к Волшебнику. И это была просто девчонка! Дороти – говорят, девочка из Иного Края. И её друзья вместе с ней. Волшебник не говорил со своими подданными лично уже много лет – молвят, с ним можно связаться только через министров. Многие солдаты считают, он давно умер и всё это – внутренний заговор Дворца, чтобы сохранить порядок. Но Дороти с друзьями всё же попали к нему, и теперь все знают, что они видели!

— Ну-ну, – сказала Ведьма. – Подумать только! Весь Оз, и верные, и изменники, только и судачат об этой Дороти. Какую ещё чушь они несли?

— Тот, кто отправил послание, рассказал, что гости попросили Волшебника исполнить их желания. Пугало Страшила попросил мозги, Ник Чоппер, Железный Дровосек, – сердце, а Трусливый Лев – храбрость.

— А Дороти, полагаю, попросила рожок для обуви?

— Дороти хотела вернуться домой.

— Надеюсь, её желание сбудется. И?

Но Лирр замялся.

— Да ну же, я слишком стара, чтобы лишаться аппетита из-за сплетен, – рявкнула она.

Лирр виновато покраснел, хотя вид у него остался странно довольный.

— Солдаты сказали, что Волшебник отказал им в их просьбах.

— И ты так этому удивлён?

— Волшебник сообщил Дороти, что исполнит их желания, когда они.. когда они..

— Ты уже много лет не заикаешься. Не начинай снова, а то я тебя отлуплю.

— Дороти и её друзьям велено прийти сюда и убить тебя, – выпалил он. – Солдаты сказали, это потому, что ты напала старуху в Шизе, очень известную старуху, и ты убийца. И ещё ты сумасшедшая, по их словам.

— Из меня убийца получше, чем из каких-то незадачливых бродяг, – фыркнула она. – Волшебник просто хочет от них избавиться. Вероятно, он приказал своим штурмовикам перерезать девчонке горло, как только она благополучно скроется из общественного поля зрения.

И, вне всякого сомнения, Волшебник уже забрал башмачки. Мысль об этом бесила Эльфабу. Но в то же время она испытывала странное удовлетворение от того, что слухи об её нападении распространились. К этому моменту она сама уже уверила себя, что убила мадам Моррибль. Это имело смысл.

Однако Лирр покачал головой.

— Девочку зовут Дороти Гейл, – сказал он. – А самое странное, что солдаты из Красной Мельницы говорят, будто штурмовики и пальцем её не тронут – они же Штормовой легион, а её принесло бурей, и они слишком суеверны.

— Что могут знать о столичном заговоре солдаты, застрявшие тут, на краю света?

Лирр пожал плечами.

— Тебе разве не лестно, что сам Волшебник Оз знает, кто ты? Ты правда убийца?

— Ох, Лирр, ты поймёшь, когда подрастёшь. А может, непонимание войдёт у тебя в привычку, и это перестанет иметь значение. Если ты беспокоишься, что я могу причинить вред тебе, – нет, я тебя не трону. Но ты, кажется, удивлён, что обо мне знают в Изумрудном городе. Если ты меня не слушаешься и ведёшь себя со мной просто отвратительно, то думаешь, и весь остальной мир обо мне такого мнения? – Она усмехнулась. – Но знаешь, Лирр, если в этих слухах есть хотя бы крупица правды, тебе лучше держаться подальше от Красной Мельницы. Солдаты могут похитить тебя и потребовать в качестве выкупа, чтобы я сдалась этой малолетке и её безмозглым, бессердечным, трусливым спутникам.

— Я хочу встретиться с Дороти, – упёрся Лирр.