Страница 31 из 109
Первый мир: мозг и его сенсорные датчики
Центр устройства: цепочка компенсации
Когда дело касается приема пищи, мозговая деятельность направлена на два процесса: удовлетворение потребностей и получение удовольствия. Здесь переплетаются отношения между двумя ключевыми зонами мозга, которые называются дугообразным ядром и прилежащим ядром. Дугообразное ядро, находящееся в гипоталамусе, составляет часть ствола головного мозга, то есть часть, ошибочно названную «рептильным мозгом» (термин неправильный, так как мозг пластичен и способен переназначить зоны). Это область инстинктов. Вместилище потребности к пище для утоления голода. Мыши, у которых разрушили это ядро, погибли от голода, поскольку у них были утеряны связи между необходимостью питаться и актом еды. Прилежащее ядро, наоборот, относится к менее архаичному сектору мозга, там покоится гедонизм. Именно в данном секторе действует цепочка компенсации. Равновесие этих двух функций составляет существенную сторону пищевого поведения и даже шире – поведения вообще.
У младенцев, вскармливаемых грудью, равновесие между потребностью и гедонизмом складывается естественно, так как материнское молоко содержит множество видов пептидов (короткие белки), источников казеина (молочный белок). Орексигенный казеин (стимулирующий аппетит) вступает в действие с первой минуты: ребенок жадно пьет. Потом начинает действовать другой казеин (каппа-казеин) – анорексигенный (снижающий аппетит), который побуждает ребенка прекратить сосание. Многие ошибочно утверждают, что наша тяга к жирному и сладкому восходит к детским ощущениям вкуса материнского молока. Голодный грудничок плачет: у него есть потребность в молоке. Его дугообразное ядро стимулировано. Ребенок начинает сосать, после приблизительно пяти-шести сосаний ритм ускоряется (под действием бета-казеина), а перед остановкой замедляется (под действием каппа-казеина). К концу сосания взгляд ребенка становится рассеянным, будто у «ушибленного». Так и есть! Его мю-опиоидные рецепторы (чувствительные к опиатам) насытились. Этот процесс не имеет никакой связи с размером желудка. Все происходит под влиянием казеинов на мозг.
Трудность заключается в том, чтобы и в дальнейшем найти идеальный баланс и уметь почувствовать, в какую минуту необходимость в пище уступает место обжорству. Как раз со времени отъема ребенка от груди начинают формироваться и деформироваться гедонические цепочки.
Оценка аппетита, потребность в калориях постоянно пересчитывается. Нулевой уровень потребности – когда входящая энергия покрывает затрачиваемую. Гедонический опыт обуславливает перемещение нуля в сторону поиска приятных ощущений, исходя из реакций и параметров, приобретенных в самом раннем детстве (типа удовольствия от бисквитных печений «мадлен» в романе Пруста). Сначала превалирует генетический автоматизм, потом к нему примешиваются и приобретенный автоматизм, и опыт; они включаются в ответ на различные ситуации.
Гедонизм связан с поведением героя романа Пруста, когда тот получает удовольствие от известного печенья, и его мозг обращается к приятным ощущениям. В минуту наслаждения мозг подчиняется корреляции между вкусом и памятью. Это понятие об удовольствии объясняется тем, что каждый из нас привязан к какой-нибудь символической «мадленке», а то и дюжине таких сладостей… И это не отварная рыба и не брокколи! Короче говоря, наши приятные воспоминания связаны с жирами или сахарами, идеал – сочетание того и другого! Противостоять трудно.
В связи с тем, что сохраняется способность использовать разнообразие компенсаций, риск зависимости не уменьшается, а когда нет других удовольствий, кроме сладостей, система компенсаций превращается в отклонение от нормы.
Мозг, который предпочитает легкий путь, толкает нас к сладкому (или к алкоголю, сигарете, наркотикам). Злоупотребление сахаром в первый раз не ведет к нарушению поведения, в противоположность алкоголю, наркотикам или табаку. Когда есть желание следить за потреблением сахара, решение состоит в пересмотре взгляда на удовольствие от сладкого.
Если метаболизм и гедонизм (наше пищевое поведение) функционируют в унисон, мы чувствуем себя хорошо, в случае смещения возникают проблемы, и тенденция к гедонизму толкает нас навстречу метаболизму, а это значит – к зависимости и/или болезни.
Здесь и таится опасность изменения режима питания. Виновником являются ограниченные знания или контроль за питанием лишь с целью похудения. Не прислушиваясь ни к желаниям, ни к инстинктам, стараясь не есть при чувстве голода (потому что «нельзя»), даже когда очень хочется (только то, что «можно»), мы изымаем из рациона весь спектр продуктов, дающих нам энергию. Это открытая дверь в неудержимую, продиктованную эмоцией страсть к пище, которая не продиктована потребностью, и, наконец, к нарушению пищевого поведения. Демонизировать продукты и категорически отказываться от удовольствий – это тоже путь к пищевой зависимости.