Страница 19 из 92
Дружинник еле удержал палец на спуске. А вот Колян от неожиданности не смог. Ударил одиночный выстрел, и Шерстяной, схватившись за грудь, рухнул в кусты.
— Кажись, серв нашего кореша второй раз грохнул, – в замешательстве произнес Ион.
Данила вскочил и ринулся к Шерстяному, на бегу засовывая за пояс пистоль. Ион – следом.
— Что же это?.. Как же это быть?.. – причитал Колян, семеня на паучьих ножках к месту трагедии.
Однако трагедии не получилось.
Из кустов, забористо матерясь, вылез Шерстяной, весь в репьях и сломанных иглах, застрявших в свалявшейся шерсти.
— Зря я тебя, насекомый, броневиком не задавил, – прорычал мутант, выковыривая репьи из шерсти обломанными ногтями. – И вообще, вы все суки потрошеные. Бросить меня посреди какой-то пещеры. Шамирит сперли, даже автомат утащили..
— Ты был мертвый, Шерстяной, – проговорил Данила. – Я могу отличить живого от трупа.
— А сейчас я что, тоже мертвый? – с вызовом воскликнул мутант.
Ион подошел к дебоширу, задумчиво потрогал входное отверстие пули на волосатой груди, потом положил руку на шею Шерстяного.
— Чего ты меня как бабу лапаешь? – возмутился мутант. – Я, кажись, ясно спрашиваю – что, я, по-вашему, и сейчас мертвый?
— Да, – немного растерянно произнес Ион. – У тебя только что пуля прошла навылет через сердце. И пульса нет..
— Как нет? – заорал Шерстяной. – А куда он делся?
— Он исчезнуть, когда ты умереть в тоннеле, – грустно сказал Колян. – Мы все видеть это и очень сильно горевать.
Шерстяной переводил недоуменный взгляд с одного своего товарища на другого, ища хоть малейший намек на то, что друзья решили над ним подшутить. Безуспешно. Наконец, до него помаленьку начало что-то доходить. Он медленно опустил взгляд вниз, словно боялся сделать это раньше, дотронулся до сквозной раны, из которой так и не появилось ни капли крови.
— А на спине у меня что? – спросил он с дрожью в голосе, поворачиваясь.
— Выходное отверстие, – сказал Ион. – Кулак просунуть можно. И кость торчит.
— Твою мать, – выдохнул Шерстяной с дрожью в голосе. – И не больно ведь ни капли.. А я-то иду по тоннелю и думаю – что за ерунда? Могу дышать, а могу и не дышать, один хрен. Просто, когда не дышишь, говорить не можешь. А оказывается..
— Выходной отверстий все равно зашить надо, – сказал Колян. – А то вывалится из тебя что-нибудь нужное, а ты и не заметить. Ложись на брюх, буду штопать.
Шерстяной повиновался без сопротивления. Реальность, о которой он догадывался, но боялся до конца осознать и принять, оглушила его, словно пыльным мешком по макушке.
— Дык как же это получилось-то? – потерянно бормотал он, пока Колян деловито зашивал дыру у него в спине. – Дык меня ж просто по спине долбануло, я и вырубился. А потом очнулся – никого. Ну и попер вперед. А оказалось, что я померший..
— Думаю, это действие шамирита, – тихо произнес Ион, глядя на другие швы, наложенные Коляном этой ночью на спину Шерстяного. – Пули пробили мешок, размолотили несколько кристаллов, и в раны попала шамиритовая пыль. Теперь у волосатого другой обмен веществ. Не представляю, чем он кормиться будет при таких раскладах. Шамиритом, что ли?
— Мяса хочу, – пробубнил Шерстяной. – Сырого.
— Любой будешь? – поинтересовался Колян, перекусывая манипулятором нитку.
— Угу.
Загудел микролифт, серв нырнул манипулятором себе под брюхо, вытащил оттуда брикет розового фарша и сунул под нос мутанту.
— Кушай, плиз.
Шерстяной поднялся с земли, схватил презент, засунул его в пасть и жадно зачавкал.
— Вот теперь я точно по ночам спать не буду, – тихонько проговорил Ион, – Вдруг он подкрадется и вцепится.
— Я фсе флыфал, – прочавкал Шерстяной. – Не, тебя ефть тофно не фуду. Фредный ты, Ион, как по физни, так и для пифеварения.
— В общем, теперь у нас в команде есть свой зомби, – задумчиво проговорил Данила. – Такой же, как и был, только не дышит и вместо жареного мяса трескает сырое.
— И еще в него стрелять можно вполне безболезненно, – заметил Ион. – Ну чисто для тренировки.
Шерстяной стряхнул крошки фарша с волосатого подбородка и грустно заметил:
— Ну я, по ходу, конкретно попал. Так теперь и будете меня по жизни подкалывать?
— А ты как думать? – довольно проскрипел Колян. – Теперь тебе за паукообразный все зачесться.
— Ладно, потрепались – и будет, – сказал Данила. – Теперь бы невредно узнать, как нам к броневику подобраться. Там же патронов немерено осталось. И «Корд»..
— Ща попробую, – сказал Шерстяной, подходя к высокому хищному дереву, что росло неподалеку. – Есть у меня одна мысля.
Он поплевал на ладони и осторожно шагнул под толстые ветви дендромутанта, явно готовясь отпрыгнуть, если дерево попытается его схватить.
Но не тут-то было. Дерево как стояло, растопырив во все стороны ветви, так и не пошевелилось, даже когда Шерстяной подпрыгнул и полез вверх по стволу, сноровисто перебирая когтистыми лапами.
— За своего посчитало, – заметил Ион. – Я у себя в Зоне Трех Заводов по малолетству сказку читал. Про мутанта деревянного. Тоже жлоб был редкостный..
— Я и это слышал, – пропыхтел с дерева Шерстяной. – Сочтемся, хомо. Хоть и вредный ты, но, видать, придется.. кровушки твоей попить ночью. Глядишь, языком ворочать.. уффф.. не так бойко будешь..
Шерстяной оседлал одну из веток и всмотрелся в даль.
— Ну что там? – не выдержал Данила, остро сожалеющий о том, что не прихватил с собой «Корд» – боялся, что не развернется с ним в подземелье, а вон как оно вышло..
— Хреново, – резюмировал Шерстяной результат своих наблюдений. – Сиамы остров окружили. Видать, ждут, когда мы наружу вылезем. Не пробиться к броневику.
— Значит, придется к Кремлю топать с тем, что есть в руках, – грустно сказал Ион. – Патронов с гулькин нос, зато шамирита мешок..
— Ты моим шамиритом не очень-то распоряжайся, – прорычал Шерстяной, слезая с дерева.
— На фига мертвецу такое богатство? – удивился Ион.
— Не твое дело, – проворчал мутант, спрыгивая на землю.
— Друзьям Данилы в Кремль он бы очень пригодиться, – заметил Колян.
Шерстяной скорчил было недовольную гримасу, но потом махнул лапой:
— Ладно, подавитесь. Только сразу предупреждаю: за мой шамирит пусть твои кремлевские меня на тройное довольствие ставят. Я и раньше пожрать любил, а сейчас меня на мясо тянет прям со страшной силой.
— Понимаю, – весьма натурально вздохнул Колян.