Закон Москвы

Артем смотрел ему в спину до тех пор, пока долговязая фигура Арха не исчезла в развалинах. Мыслей не было. Было бессильное желание догнать, рвать, вгрызаться в жилистое тело мерзавца. Но такие желания – они, как известно, от слабости. Сильный обычно думает, как ему выкарабкиваться из очередного сюрприза, подброшенного судьбой, а не скрипит зубами от злости. Хотя как тут выкарабкиваться со сломанной ногой и двумя пусть и слабо, но все же кровоточащими ранами?

Боль адская все умные мысли начисто из головы вышибает. И глупые – тоже. Остается лишь пустота, безмыслие и жуткая, сводящая с ума ломота в покалеченной ноге. Вот ведь проклятие! Похоже, помирать придется. Причем долго. Дня два или три. Хотя можно проще. Вон в двух шагах арматурина валяется, брошенная Архом. Доползти до нее, в землю воткнуть да с размаху напороться, скажем, так, чтоб сонную артерию порвать. И закрыть на этом все вопросы.

Артем даже попытался осуществить задуманное, но в следующее мгновение, скуля и корчась, повалился на землю. В потревоженной ноге взорвался новый комок раздирающей боли.

Парень закусил губу, чтобы не разреветься от бессилия. В семнадцать лет это случается даже с продвинутыми бойцами, не раз отбивавшими атаки мутантов с крепостной стены. Впрочем, это практически с каждым бывает в любом возрасте, когда под грузом обстоятельств приходится мучительно и больно убивать себя..

Но разреветься, жалеючи себя, не получилось. Потому что Артем услышал дыхание.

Когда слышишь такое – влажное, со змеиным шипением на выдохе и легким рычанием на вдохе, поневоле отвлечешься от своих бед, оторвешь физиономию от земли, протрешь глаза от грязи и невыплаканных слез и попытаешься рассмотреть получше, кого же это принесла нелегкая?

Это была крысособака. Очень похожая с виду на домашних крысопсов, что уже много десятилетий используют в Крепости для охоты и сторожевой службы. Похожая – но далеко не такая же.

У твари была мощная грудная клетка, крупные лапы с длинными, острыми когтями и хищная, вытянутая далеко вперед морда, на которой горели голодным адским пламенем злющие глаза. Крысособака была как минимум в полтора раза крупнее своих одомашненных собратьев. С передними клыками, вылезшими из пасти, и длинным хвостом, словно бич хлещущим по бокам, она смотрелась устрашающе. Домашние крысопсы, конечно, тоже далеко не живые игрушки, но эта тварь, казалось, только что вылезла из ада с единственной целью – разорвать и сожрать все живое, что попадется ей на пути.

Артем усмехнулся. Ну вот и не надо корячиться с арматуриной. Достаточно просто подставить горло под клыки мутанта, и меньше чем через минуту все будет кончено. Он даже честно попытался это сделать, когда собака слегка присела – и резким толчком мощных задних лап послала свое тело в полет.

Попытался..

Но – не получилось.

С детства тренированный организм отказался повиноваться хозяину. Артем чисто рефлекторно выставил вперед согнутую в локте левую руку – и тут же почувствовал, как на предплечье сомкнулись тиски.

Страшный удар швырнул Артема на спину, вызвав новый взрыв боли в раздробленной ноге. Но странно – адская, нереальная боль не погасила сознание, а вызвала жуткий приступ ярости.

— Ах ты сссука!!! – выдохнул парень.

Генетическая память предков, поколениями сражавшихся с хищниками и мутантами, проснулась разом, и сейчас уже от Артема мало что зависело.

Кожаный наруч, защищавший предплечье, хоть и трещал, но пока еще сдерживал стальную хватку челюстей крысособаки, не давая той перекусить руку. Другой человек на месте Артема попытался бы вырвать конечность из зубов монстра – и наверняка лишился не только руки, но и жизни в придачу. Тварь, вышедшая на охоту, не остановится, видя перед собой раненую жертву, которая заведомо слабее ее. Попробуешь вырваться – просто перехватит руку поудобнее, еще сильнее травмируя уже прокушенное мясо. Или бросится вперед, метя разверстой пастью в открывшееся горло.

Но не так бились предки Артема сначала с дикими волками, а после – с мутировавшими помесями крыс и собак. Сам не до конца понимая, что он делает, Артем правой рукой схватил крысособаку за затылок и начал с силой прижимать тварь к себе, вдавливая захваченное зубами левое предплечье как можно глубже в кошмарную пасть монстра.

Не ожидавшая такой реакции жертвы, крысособака на мгновение разинула челюсти пошире – как же, такой кусок сам идет прямо в желудок!

За что и поплатилась.

Рука Артема, всунутая в пасть животного до предела, сместила широкий язык мутанта назад, перекрыв твари дыхалку.

Осознав, что что-то идет не так, как планировалось вначале, крысособака рванулась назад..

Но не тут-то было! Артем уже обхватил голову твари мертвой хваткой и давил, давил, давил, чувствуя при этом, как длинные клыки монстра словно кинжалы пропарывают наруч, а также кожу и мясо на предплечье под ним, мерзко скребут по локтевой кости.. Не больно – мерзко. По нервам, как железом по стеклу. Но это уже неважно, потому что в крови бушует дикий восторг предка, сумевшего утащить за собой на тот свет своего убийцу.

Артем не знал, сколько времени он удерживал в стальном захвате огромную крысособаку. Лишь когда острые когти твари наконец перестали царапать кожаную броню на животе, и ее тело, дернувшись в последний раз, обмякло, парень осторожно разжал руки.

Задушенный мутант смотрел на него остекленевшими глазами, в которых навеки застыл коктейль из вполне человеческих чувств – лютой злобы, смертного ужаса и непомерного удивления.

— Ну вот.. и все, – прошептал Артем.

Это действительно было все. Атака мутанта выпила последние силы, но все же парень зачем-то осторожно высвободил левую руку из пасти твари. Не все ли равно, где находится разлохмаченная конечность? Оказалось, не все равно. Артем даже выдернул из кожаного наруча сломанный клык мутанта длиной с указательный палец. Эх, жаль, что поддался инстинктам! Прошлась бы псина таким клыком по шее, уже бы и отмучился. А ведь пройдет еще немного времени, адреналин уйдет – и останется только боль.. Если, конечно, вот этим самым клыком не вскрыть сонную артерию на своей шее прямо сейчас..

И вдруг желудок парня свело, да так, что он аж скрючился на земле, поросшей сухой, бесцветной травой. Голод! Зверский, мучительный, животный..

«Чушь какая-то, – пронеслось в голове Артема. – Вроде раненым вообще не должно жрать хотеться. А тут – хоть собственную руку за крысособакой дожирай. Хотя.. почему собственную?»