Страница 23 из 96
— Сила справедливости движет мной, не месть, не злость, не доброта. Ничего. Моя задача – спасти мир, и на данном этапе я разделяю твои убеждения. Что будет дальше? Решит время, – равнодушно ответил голос. – Мы завершим ритуал сегодня?
— Да, но для начала хочу поинтересоваться.. Встречала ли ты в тайной библиотеке людей легенду о пламени братьев и сестер? – Глаза короля перестали мерцать красным: он снял с себя корону и бросил под ноги.
— Нет.
— Есть легенда, что пламя дается человеку сразу, оно лишь пробуждается в четыре луны. Источник его – смешение пламени отца и матери. Их сила и уникальность во многом и определяют потенциал детей. Конечно же, не все написанное сбывается, но все же.. – он выдохнул печально. – Имя моей искры – убеждение. С помощью нее я смог удержать все кланы, семьи, дома под своей властью. К сожалению, на Аннемари этого не хватило, как и на Азеля и с Айоном. Такого запаса пламени у меня нет. Суть моего костра.. – он замолчал. – Раздувать пламя. Я способен превратить искру в костер, костер в пожар, но вот мой собственный пожар.. – он говорил с трудом, – раз в десять лун способен поднять пожар до максимума.
— И кто был в прошлый раз? – поинтересовался голос.
— Аннемари, – ответил недовольно король. – Худшее решение в моей жизни. Я не знал, что ее силе необходимо время, и оно пришло так не вовремя. Оборотень не смог убить ее даже после того, как я применил на нем костер. В любом случае.. У меня остался последний козырь, и я должен им воспользоваться.
— Не называй меня козырем, – раздался вновь женский голос с прежней невозмутимостью, – папа.
Из тени вышла Брина. После пробуждения костра и пожара она, как и Айон, изменила внешний вид. Волосы ее теперь достигали талии и изменили цвет на пшеничный, а глаза сияли синим. На ее лице не нашлось ни единой эмоции. Она стояла в одеже хранителя короля и смотрела на отца равнодушно. С момента исчезновения королевы он посвятил дочь в ситуацию. Выбора, как у единственной наследницы трона, у нее не оказалось. Тем более доводы отца возымели эффект. Она не могла с точностью сказать, своим ли рассудком приняла решение остановить Айона, или это его искра, но ее собственная сила отрезвила разум и помогла сделать выбор. На ее голове покоился венец с голубыми сапфирами. Она встала под лунный свет к отцу.
— Так к чему эта история про братьев и сестер? – время неминуемо утекало, но ей хотелось узнать конец истории.
— Раньше братьев или сестер, которые были похожи друг на друга, называли одним именем, – он выдохнул, татуировка, которая выглядывала из-под его одежды на шее, пропала. – Это исчезло. Ваши имена совсем не похожи. Но раньше.. Раньше все было иначе, – он нахмурился. – Они дополняли друг друга, их история писалась вместе. И хоть сейчас по-другому, я прошу, воспользуйся силой и помоги спасти Виарум. Айон представляет угрозу, и только ты по-настоящему можешь его остановить, Брина.
— Я сделаю все, что в моих силах, отец, – она без эмоций кивнула. – Настало время все завершить.
— Именно, – король поднял пальцы. – Великий пожар. Память первых. Выдох сильнейших.
Вместе с его дыханием на Брину полетела золотая пыльца, что закружилась возле нее. Татуировка загорелась ярко-золотым даже сквозь броню. Она представляла собой весы на животе принцессы, и стоило отцу завершить пожар, как на одной чаше появился орнамент меча, на другом – щита, а сами весы схватила рука. Только что он поднял количество ее пламени до максимума. Ему не было доступно взывание к первичным силам пламени, как это делала Риса, поэтому король имел ограничения. Если Риса в каком-то невозможном сценарии коснется Брины, то даже Архитектор и Азель склонят головы. Он отошел в сторону и посмотрел на нее.
— Ты готова, – король прохрипел и закашлялся. – Теперь ты – королева первого материка, его надежда и сильнейший человек. Если не справишься ты – не справится никто.
— Я отправляюсь, – Брина кивнула и развернулась в сторону выхода. – Прощай, отец.
Он не ответил ей, глядя в спину, ощущая, как прохладный ветер подул в лицо. Король оперся на стул со сломанной спинкой, чтобы сесть. Силы стремительно покидали его. Вопреки мнению Аннемари, что детей он растил исключительно в корыстных целях, ему не хотелось превращать Брину в оружие первого материка. Но после предательства нескольких хранителей надеяться на кого-либо еще он не мог. Однако даже так никто не мог предположить, что случится во время финального сражения. Его результаты он, вероятно, уже не увидит. Король посмотрел на свою корону с ярко-красными рубинами, потом повернулся к стене.
— Выходи, – прорычал король.
— Я опоздал.. – из тени появился Синделай. – Какая жалость.
— Не разыгрывай спектакль. Ты не можешь победить Брину.. Точнее, попытка сделать это может навредить твоим планам, – он улыбнулся. – Она тебе не по зубам. И твоим кукловодам тоже.
— Я благодарен вам за сотрудничество, король, – Синделай усмехнулся, смотря, как тени укутывают тело бывшего правителя первого материка. – Ваш костер позволит мне расквитаться с Меладеей. – Раздался противный хруст шеи. – А ваша смерть и.. с моими кукловодами.
* * *
— Что-то холодает.. – Кайл поежился и посильнее укутался в одеяло.
— И вот еще один плюс моего проклятья, – Айон поднял бровь, наблюдая, как Кайл сидел с раскрасневшимся носом. – Я не ощущаю теперь температуру окружающей среды и могу не переживать..
— Снимай штаны, смельчак, – фыркнул на него Кайл. – Достал выделываться.
— Сам снимай, – задрал подбородок вверх Айон.
— Да еще чего, – Кайл рыкнул. – Я сейчас встану и последнюю рубашку с тебя сдеру, как с дерева кору, если будешь бесить меня.
— Да заткнитесь вы оба, – Гилем бросил в Кайла подушку. – И так сил никаких нет, еще и вы ноете да страдаете под боком, – книгописец, в отличие от непотопляемого, тоже не укутывался, как Айон.
— Не всем повезло просто «воображать», что тебе тепло и.. чувствовать от этого эффект! У других проблемы! – Кайл рыкнул. – Когда Илай придет в себя, я его утоплю. Клянусь богами, чертовой лодкой и океаном, я своими руками опущу его голову на дно, – он уже замахал рукой в сторону выхода из трюма. – Значит, вместо того, чтобы греть всех своим костром, он еще и госпожу Марил ввел в состояние невменяемости.
— Да.. Знак от холода пригодился бы, – Риса поежилась: она, дрожа, сидела на кровати Гилема. – Ужасно. Мы плывем, идем, летим.. не знаю, как правильно сказать.. Это так пугающе, – она посмотрела на книгописца. – Ты как?