Страница 11 из 96
— Скоро смогу, – он покачал головой. – Я не отрекусь от миссии из-за гибели Редлая, Риса. Не могу, – Гилем вытер пот со лба. – Мы должны спасти мир, в котором Редлай желал нам жить счастливо. Мы должны одолеть всех. И заставить Закариаса испытать наш гнев.
— И мы сделаем это, – она кивнула. – Через полчаса настанет рассвет.. Ты готов, или мы подождем еще несколько дней?.. – осторожно напомнила Риса, уткнувшись взглядом в пол.
— Риса.. – позвал Гилем, и она подняла на него сконфуженный взгляд, но книгописец улыбался, несмотря на слезы. – Я никогда не буду готов. Ни завтра, ни сегодня, никогда. Поэтому.. Мы скажем «прощай» сегодня, – он начал вставать с кровати. – Тем более я позвал Меладею.
— Немыслимо.. – Риса тоже встала.
— Мой пожар обладает огромным потенциалом, Риса, – он обреченно выдохнул. – К примеру, теперь мой запас пламени бесконечен. Я лишь воображаю пожаром, что татуировка восстанавливается, и так происходит. Ограничение состоит в том, что тело каждого человека способно вместить определенное число пламени, и я пока не научился тратить и тут же восстанавливать его. Ты.. видела, как я воссоздал доспехи То, например. Однако, как только мое пламя заканчивается, объект исчезает. Не знаю пока что, способен ли я фиксировать объекты в реальности или нет..
— И все равно это звучит на уровне стражей, – прошептала Риса. – Если ты можешь одновременно использовать искру, костер и пожар, то получается, что для тебя нет недоступных знаний, они никогда не исчезнут из твоего разума и ты можешь их воссоздать лишь по одному желанию. Таким образом связаны твои силы.
— Это не касается некоторых способностей, – он равнодушно покачал головой. – Сильные знаки и иллюзии путают меня. Я воспринимаю их за истину и все, невозможно сопротивляться. Поэтому Кармин с Ноа – наша самая большая проблема, – он запустил руку в волосы. – Знаешь, то, что Редлай умер.. Мне в это не верится. Я еще не осознал в полной мере его гибель. Вот я закрываю глаза, и он пинает меня по бедру и заставляет подняться с кровати и идти завтракать. Его присутствие ощущается до сих пор и, наверное, никогда не покинет меня. Мне больно. Но как будет больно, когда все же придет принятие, – не знаю даже я, Риса, – он посмотрел на нее.
— Возможно, это результат связи с ринханто, – Риса указала на его грудь. – Твоя татуировка.. Она не перестает светиться.
— Да, чтобы я никогда не забывал, – Гилем посмотрел на дверь. – Ведь есть одна странная история в моей жизни, я рассказывал ее лишь Редлаю, – он закусил губу. – Я должен поделиться ей с тобой, потому что с обретением пожара я совсем перестал что-либо понимать. По этой причине я сделал татуировку, где запечатал воспоминания о смерти Редлая.
— Но ты же никогда ничего не забываешь.. – прошептала Риса.
— Великий пожар. Очаг Великого пламени. Потоки ветра, – он щелкнул пальцами, и дверь закрылась. – Непроницаемая завеса. – Гилем выдохнул. – Теперь нас никто не сможет подслушать. Хотя раньше это мог сделать невольно Редлай. Или не совсем невольно. Только ему было интересно, что я чувствую.
— Гилем..
— Так вот.. – он решил не впадать в новый виток самоуничижения. Позже еще займется. – Я не знаю, как умерла моя мама.
— В смысле не знаешь, я думала.. Ее убили, – прошептала Риса.
— Так думают все, но на самом деле моя мама умерла иначе, – Гилем покачал головой. – И я не знаю как. Все знания о смерти моей мамы меняются каждый раз, когда я пытаюсь вспомнить. То есть я был свидетелем ее смерти, но что конкретно я видел.. Я не знаю. Первое, о чем я подумал, очередной знак или иллюзия, однако какой толк ставить такой мощный знак на маленького мальчика и его семью? Кармина явно это не волновало. Так вот.. Я уже вспоминал и о том, что мама утонула, ее убила молния, грабители и прочее-прочее. Но самое ужасное заключается в массовой галлюцинации.
— Что это значит?!
— Если я заведу этот разговор с тобой еще раз, то ты вспомнишь совсем другую причину ее смерти, – от его слов Риса удивленно открыла рот. – Когда я впервые рассказал Редлаю, то он ответил так: «В прошлый раз это был пожар». Единственное, в чем я точно уверен, – она мертва. Но найти ее пламя я не смог, возможно, она разрушила свою искру.
— Почему ты раньше не рассказывал никому? Никому, кроме Редлая? Разве это не.. Интересно? – Риса нахмурилась. – Не могу правильно подобрать слово.
— Только он верил мне без доказательств. У меня странная искра. Я ничего не могу забыть, но не в силах вспомнить, как умерла моя мама. В этом есть своя загадка, Риса. Я делюсь с тобой и надеюсь, это не выйдет за пределы этой каюты, хотя.. – Гилем улыбнулся. – В следующий раз ты вспомнишь другую причину ее смерти.
— Гилем, у меня есть очень странное предположение, – тут же выдала Риса. – Вот теперь, после твоей истории я убедилась в этом. Мы все время шутили о том, что собрались гении и особенные люди. Семя Древа Жизни, прообраз бога Ора-Ли-Ра, солнцеподобный, Океан, Архитектор, сильнейший страж.. – она замолчала. – И мы с тобой, как два отщепенца, без какого-то великого титула. – Риса закусила губу. – Но это не так. Мой костер как-то связан с кузницей, а твой с Великим пламенем.. И я уже не сомневаюсь в том факте, что мы еще просто не знаем нашего статуса.
— О Боги, ты права.. – Гилем распахнул глаза. – Я понял, к чему ты клонишь. Наше «случайное» объединение совсем не случайно. Кто-то стоит за этим и пытается манипулировать ситуацией.
— Не думаю, что это Ноа и Кармин, не думаю, что это даже Азель, – она нахмурилась. – Этот напыщенный индюк обладал силой, что в считанные мгновения уничтожила бы кракена и кого бы то ни было. Но корабли потонули. Кто настолько могущественный, чтобы влиять на все эти события? Саргон?
— Нет. У его силы есть ограничения, да и при всем уважении к нему и стражам, мелковаты они, как и все мы, – его лицо скривилось. – Кажется, я потрачу следующую сотню лун, чтобы разобраться, кто во всем замешан.
— Думаю, как только мы подойдем к моменту решения вопроса с Айоном, это существо само объявится, – Риса улыбнулась. – Кармин и Ноа.. Посмотрим, что будет и кто победит. Но это просто невероятно. Есть ли у нас шанс одолеть судьбу?