Страница 58 из 130
Ота закрыл глаза. Возможно, пустая задача. Быть может, Эя не имеет ничего общего со схемами Маати. Быть может, она действительно работает с какими-нибудь целителем из предместья, надеясь, что ее усердная работа искупит злодеяния отца. Его злодеяния. Когда он опять взглянул на сестру, она рассматривала его из-под нависших век.
— Завтра утром тебя будут ждать повозка и кучер, — сказал он. — Где бы ты ни была, ты сможешь брать свежих лошадей и еду. Приказы я уже написал.
— Любых свежих лошадей и еду, которую мне надо? — спросила Идаан. — Ты прав. Быть императором — настоящий ад.
Он не ответил. Она закончила рис и рыбу. Облака за ее спиной стали темными и, поскольку он не приказывал принести ни свечи, ни факелы, свет лился только из холодной голубой луны и горящих углей жаровни. Идаан приняла позу исполнения приказа.
— Тебе не нужна плата за сообщение? — спросил он.
— Я рада уже тому, что ты решил что-то сделать, — ответила Идаан. — Я боялась, что ты отложишь это в сторону до тех пор, пока не станет слишком поздно. У меня, однако, есть вопрос. Если я ее найду, и она — та самая, что я должна сделать?
То есть не должна ли Идаан убить ее, Маати и всех остальных поэтов-новичков, чтобы помешать им добиться своих целей.
«Делай то, что необходимо сделать».
— Ничего, — ответил Ота, чувствуя, что нервы на пределе. — Ничего не делай. В Патае должны быть посыльные. Пошли мне самого быстрого, которого найдешь. Я дам тебе шифр.
— Ты уверен? — спросила Идаан. — Дорога займет много времени, и еще я буду должна послать кого-то к тебе. А потом ждать, пока ты не приедешь в Патай или туда, куда меня приведет след.
— Если ты найдешь ее, пошли мне слово, — твердо сказал Ота. — Ничего не делай против нее.
Идаан криво улыбнулась, он не смог понять ее значение. Ота почувствовал, как в нем вскипает гнев, или, скорее, не гнев, а смертельный страх.
— Я сделаю все, как ты сказал, высочайший, — сказала Идаан. — Я выеду с первым светом.
— Спасибо, — сказал он.
Идаан встала и пошла к аркам. Он услышал, как она задержалась, на мгновение, и вышла. Появились звезды, они мерцали в темноте как драгоценности, брошенные на черный камень. Ота сидел в молчании, пока не понял, что в состоянии идти; тогда он вернулся в свои комнаты. Слуги оставили ему тарелку с засахаренными фруктами, но едва ли он сможет выдержать такую перспективу.
В очаге горел огонь, защищая воздух даже от малейшего холода и заражая его усиками соснового дыма. Летние города всегда слишком боялись холода. Жидкая кровь. Все, жившие южнее Удуна, страдали от жидкой крови. Ота пришел из зимних городов, поэтому он распахнул ставни и дал холоду войти. Он не видел Даната, пока тот не заговорил:
— Отец..
Ота повернулся. Данат стоял в двери, которая вела во внутренние комнаты. На нем была та же одежда, что и раньше, но ткань провисла, как на незаправленной кровати. Глаза Дана покраснели.
— Данат-кя, — сказал Ота. — Что случилось?
— Я сделал так, как ты сказал. Шиия и я пошли в розовую беседку. Только мы двое. И я.. я поговорил с ней. Разорвал с ней
— О, — сказал Ота. Он опять подошел к открытому окну и сел на диван перед с огнем. Данат шагнул вперед, на его глазах сверкнули непролитые слезы:
— Моя ошибка, папа-кя. В другом мире я мог бы.. Я вел себя неосторожно по отношению к ней. Я ранил ее.
«Был ли я когда-то таким же молодым?», подумал Ота и немедленно отбросил мысль. Даже если вопрос был честным, он был жестоким. Он вытянул руку и его сын — его высокий и широкоплечий сын — сел рядом с ним и припал к плечу Оты так, как делал мальчиком. Данат всхлипнул.
— Я только.. Я знаю, что ты и Иссандра-тя рассчитывали на меня и..
Ота жестом заставил мальчика замолчать.
— Ты взял в кровать девушку, которая этого хотела, — сказал Ота. — Но ты повел себя не так, как она надеялась, и поэтому она разочарована. Верно?
Данат кивнул.
— Бывают поступки похуже. — Мысленным взором Ота видел темноту в глазах Идаан. Он послал женщину с такими глазами за Эей, своей маленькой девочкой. Призрак отвращения коснулся его, и Ота потрепал волосы Даната. — Люди совершают намного худшие поступки.