Цена весны

Глава 9

— Ради всего святого, не говори Баласару, — сказал Синдзя. — Он не должен знать об этом.

— Почему? — спросила Идаан, сидевшая на краю кровати солдата. — Что он сделает?

— Не знаю, — сказал Синдзя. — Но что-нибудь кровожадное и ужасное. И эффективное.

— Перестаньте, — сказал Ота. — Просто перестаньте. Я должен подумать.

Но пока он сидел, положив голову на руки, ясность ума так и не пришла. История Идаан — путешествие на север после ссылки, появление Семая у ее порога, вновь вспыхнувшая любовь, разрыв Маати с товарищем-поэтом и его возвращение — воспринималась как старая поэма или тщательно сконструированный рассказ. Если бы не было пиратов, Аны и ее отца, его собственного сына, заговора между Ялакетом и Обаром и вторжения западников, он мог бы наслаждаться этим рассказом.

Но она пришла к нему не с рассказом. А с угрозой.

— Какую роль в этом играет Семай? — спросил он.

— Никакую. Он не хочет иметь с этим ничего общего. Как и, кстати, с моим приходом сюда. Я оставила его присматривать за делами, пока не заплачу тебе долг. Потом я пойду домой.

— Это может сработать? — наконец спросил Ота. — Идаан-тя, сказал ли Маати что-нибудь такое?

Его сестра приняла позу отрицания с оттенком неуверенности.

— Он пришел к Семаю за помощью, — сказал Синдзя. — А это, по меньшей мере, означает, что ему нужна помощь.

— И Семай не согласился ему помочь, — сказала Идаан. — Но он не хочет, чтобы Маати повесили. Он выгнал Маати до того, как тот сказал мне, кто его поддерживает.

— Что заставляет тебя думать, что у него есть поддержка?

— Он сам об этом сказал. Сильная поддержка и ухо во дворцах, когда ему нужно, — ответила Идаан. — Даже если он преувеличил, он не похож на кролика, убегающего от охотника или бродящего по рисовому полю. Кто-то его кормит. И сколько в мире людей, желающих возвращения андата?

— Бесконечное количество, — ответил Ота. — Но сколько из них думают, что это возможно?

Синдзя открыл маленький деревянный шкафчик и достал рифленую бутылку, вырезанную из кости. Он открыл крышку, и запах вина наполнил комнату. Синдзя спросил, жестом, не хочет ли кто. Ота и Идаан одновременно приняли ту же самую утвердительную позу.

— Все книги сожжены, — сказал Ота. — Истории андатов исчезли, как и грамматики. Я и не предполагал, что он в состоянии это сделать, когда он написал мне, раньше. Не думаю, что он сможет сделать это сейчас.

Синдзя, пораженный, перелил вина в одну из пиал, красная жидкость полилась по поверхности стола, как пролитая кровь. Идаан подняла бровь.

— Он писал тебе? — спросила Идаан.

— Много лет назад, — сказал Ота. — Одно единственное письмо. Я его сохранил. Маати писал, что ищет способ вернуть андата. Он хотел моей помощи. Я послал письмо с отказом.

— Я очень извиняюсь, высочайший, — сказал Синдзя, не потрудившись подтереть пролитое вино. — Но почему я слышу об этом в первый раз?

— Письмо пришло в неподходящее время, — мрачно ответил Ота. — Киян умирала. Надежды не было. Андаты исчезли, и нет в мире силы, способной их вернуть.

— Ты уверен? — спросила Идаан. — Маати-тя не думал, что это безнадежно. В этом человеке есть что угодно, но он не глуп.

— Не имеет значения, — сказал Синдзя. — Если только разнесется весть, что это произошло — пусть все боги сохранят нас от этого! — и ты знал о его намерении.. Что ты знал об этом много лет..

— Это мечта! — рявкнул Ота. — Маати мечтает, вот и все. Он хочет вернуть то, что ушло за пределы его возможностей. Ну, я тоже. Любой, кто жил так долго, как мы, страстно желает невозможного, и мы знаем, насколько это бесполезно. То, что ушло, — ушло, назад не вернешь. И что я могу сделать? Послать письмо с ассасином в придачу? Объявить всему миру, что Маати Ваупатай сошел с ума, что он пытается пленить андата, и что они должны послать при первой возможности армии вторжения?

— Действительно, почему? — спросила Идаан. — Почему бы не послать ассасина, я имею в виду. Что касается армий вторжения, я понимаю. Но, что касается их, почему ты дал им уйти в конце войны?

— Идаан-тя, я не в том настроении, чтобы отвечать на вопросы женщины, которая убила моего отца, замышляла обвинить меня и дышит воздухом только потому, что я разрешил ей. Я понимаю, что ты была бы счастлива вскрыть их горла.

— Только не Семая, — тихо сказала она. — Но я знаю, почему я бы этого не сделала. Отсюда не следует, что я знаю, почему ты этого не сделаешь. Мы не одинаковы.

Ота откинулся на спинку стула. Его лицо горело. Их взгляды встретились, и он увидел, как она кивнула. Идаан приняла позу, которая выражала как понимание, так и раскаяние, снимая вопрос.

— Нет, я ошиблась, — сказала она. — Немного подумав, я поняла, что в этом мы одинаковы.

Ота взял пиалу, которую Синдзя протянул ему. Неразбавленное вино, густое и терпкое. Он выпил до сна. Синдзя выглядел встревоженным.

— Сегодня ночью я ничего не могу с этим поделать, — сказал Ота. — Я устал. Я иду спать. Если я решу, что нужно еще поговорить, это будет в другой раз.

Он встал и принял позу конца аудиенции, потом, почувствовав на мгновение стыд, сменил ее на обычное прощание.

— Ота-тя, — сказал Синдзя. — Последнее. Прошу меня извинить, но у меня есть твой приказ. В случае, если она вернется, мы должны ее убить.

— За заговор с целью занять мой трон и сговор с гальтами, — сказал Ота. — Ну, проверим. Идаан-тя? Ты надеешься стать императором?

— Я бы не заняла твое место, даже если бы ты попросил, — сказала она.

Ота кивнул.

— Найди для нее апартаменты, — сказал он. — Отмени смертный приговор. Девушка, которую мы послали в снег, уже умерла. Как и человек, который послал ее. Сейчас мы все совсем другие люди.

В свои комнаты Ота вернулся один. Дворец не был ни спокойным, ни тихим. Возможно он никогда не бывает таким. Но шумное неистовство дня уступило место более медленному шагу. Несколько слуг степенно шли по коридорам. Большинство членов высших семей, бывших здесь по делу, уже вернулись в собственные дворцы, пройдя по каменным дорожкам, поцарапанным шпорами и подбитыми железом сапогами гальтских солдат, а потом под арками, чьи золотые и серебряные украшения были вырублены гальтскими топорами. Они пошли в дворцы, в которые высшая знать гальтов пришла как гости, в которых они ели говяжий суп, белый хлеб и фруктовое печенье, пили чай, вино и воду и работали, по меньшей мере часть из них, над созданием общего будущего.

И Идаан пришла, чтобы предупредить его о Маати.