Страница 108 из 130
Ота стоял на носу, Данат — рядом с ним. Идаан взяла на себя обязанность присматривать за ослепленными Эей и Аной. Маати в одиночестве сидел на корме. Небо подернулось туманной дымкой, речной воздух пах гниющими листьями и осенью. Печь ревела, колесо шлепало по воде. Высоко над ними два гусиных клина направлялись на юг, расстояние сделало их наглые и неприятные крики прекрасными.
Его гнев прошел, и Маати скучал по нему. Все его фантазии о том, как Ота Мати будет извиняться, как Ота Мати будет унижаться перед ним, растаяли, как сахар в воде, когда он встал с императором лицом к лицу. Маати чувствовал себя маленьким и одиноким; возможно, так оно и было. Он потерял всех, за исключением, возможно, Эи. Ирит ушла, и самое мудрое для всех них — поступить так же. Он не мог себе представить, что Большая Кае и Маленькая Кае когда-нибудь вернутся к нему. Ашти Бег однажды уходила, и сейчас ушла опять. И Ванджит. Вся его маленькая семья исчезла.
Его семья. Голос Ашти Бег вернулся к нему. Ванджит, Ясность-Зрения и необходимость в семье.
— О, — сказал он чуть ли не раньше, чем понял, что имел в виду. И добавил: — О.
Маати, шатаясь, пошел на нос, хватаясь за ящики кончиками пальцев, чтобы не упасть. Ота и Данат повернулись, услышав его, но не сказали ничего. Маати, тяжело дышащий и странно ликующий, подошел к ним. Похоже, его улыбка удивила их.
— Я знаю, куда она пошла, — сказал он.