Страница 74 из 214
— Должно быть какое-то правило поведения в подобных случаях, – произнес Бессемянный из темноты, – но мне оно неизвестно.
Лицо андата как будто висело в воздухе; бледные губы кривились в ироничной и одновременно мрачной усмешке. Он шагнул вперед. Лиат рывком запахнула халат. Его одежды – черные с синим отливом – то растворялись в темноте, то снова появлялись. Андат что-то вынул из рукава и протянул ей. Косынку.
— Когда увидел, где ты, решил тебе принести.
Лиат взяла косынку и машинально изобразила благодарность. Андат небрежно ответил, сел на корточки у пруда и стал смотреть на воду.
— Ты выбрался из ящика.
— Из одного – да. Хешай-кво меня выпустил. Он уже несколько дней позволяет выходить при условии, что я буду находиться в пределах видимости. Я принес священную клятву, хотя, наверное, все равно ее как-нибудь нарушу. Из-за меня он пошел на поправку. Запереть свою половину – особенно постыдную – значит дать ей возобладать над другой. Этим-то и опасно делить себя надвое, не находишь?
— Не понимаю, о чем ты, – ответила Лиат.
Бессемянный усмехнулся. Похоже, его забавлял этот разговор.
— Высуши волосы, – сказал он. – Я не сужу тебя, дорогуша. Я ведь детоубийца. А ты семнадцатилетняя девочка, которая завела второго любовника. Куда мне с тобой тягаться.
Лиат обмотала голову и повернулась, чтобы уйти. Под ногами прошуршали сухие листья. Вдогонку прозвучали слова – так тихо, что она едва не приписала их воображению.
— Я знаю про Оту.
Лиат остановилась. В тот же миг как по сигналу снова грянул хор сверчков.
— Что ты знаешь?
— Достаточно.
— Откуда?
— Догадался. Что будешь делать, когда он вернется?
Лиат не ответила. Бессемянный повернулся и окинул ее взглядом, потом принял позу снятия вопроса. В груди у Лиат вспыхнул гнев.
— Я люблю его. Он мой друг сердца.
— А Маати?
— Его я тоже люблю.
— Но он не друг сердца.
Лиат снова умолкла. В тусклом свете луны и звезд было видно, как андат печально улыбнулся и принял позу, выражавшую понимание, сочувствие и приятие.
— Я и Маати.. мы просто нужны друг другу. Врозь нам плохо. Мы оба совсем одиноки.
— Что ж, это хотя бы ненадолго. Он скоро вернется, – произнес андат. – Завтра, может быть. Или через день.
— Кто?
— Ота.
Лиат почувствовала, что задыхается. Чувство было очень похоже на страх.
— Нет, еще рано. Он не успеет!
— А по-моему, успеет, – возразил андат.
— Ему только до Ялакета плыть три недели. Даже если найдет быструю переправу выше по реке, только сейчас прибудет туда.
— Уверена?
— Еще бы!
— Тогда признаю свою ошибку, – сказал андат так уступчиво, что у Лиат не нашлось ответа.
Вдруг андат рассмеялся и обхватил голову руками.
— Что? – удивилась Лиат.
— Ну и дурак же я! Ота – это тот самый Ота-кво, о котором рассказывал Маати. Он не поэт, и у него нет клейма, вот я и не сопоставил одно с другим. Но если Маати отправил его к даю-кво.. Да, несомненно. Это он.
— Я думала, ты все знал насчет Оты, – сказала Лиат упавшим голосом.
— Возможно, я преувеличил. Ота-кво.. Ученик из «черных одежд», который не принял клейма и не стал поэтом. Кажется.. Кажется, я слышал подобную историю. Что ж, задам пару вопросов Хешаю и все выясню.
Лиат охватил ужас при мысли о содеянном. Она не столько осела, сколько рухнула на траву. Под ее весом хрустнули листья. Андат встревоженно глянул на нее.
— Ты меня провел! – прошептала она.
Бессемянный склонил голову набок и странно улыбнулся – чувственно, жалостливо и вместе с тем удивленно. Его руки приняли позу утешения.
— Ты не виновата, Лиат-кя. Маати рассказал мне все давным-давно, еще когда не знал, кто я. Если ты и предала сегодня своего друга сердца – а тому есть серьезные подтверждения, – то не со мной. Хочешь – верь, хочешь – нет, но эта тайна останется тайной.
— Останется, как же. Не верю!
Андат улыбнулся. На миг он напомнил ей Хешая-кво: лицо того было так же искренне.
— Обладать тайной – все равно что сидеть на крыше с камнем в руках. Пока ты его держишь, жизнь тех, кто ходит внизу, в твоей власти. Уронишь – останется только наслаждаться видом. Я не выдам твоей тайны без выгоды, а при нынешнем положении дел выгоды не наблюдается. Так что пока твои секреты останутся при мне.
Лиат встала в позу вызова.
— Поклянись!
— Забыла, с кем разговариваешь? Как, интересно, меня обяжет эта клятва?
Лиат уронила руки.
— Я тебя не выдам, – сказал Бессемянный. – Во-первых, незачем, а во-вторых, это расстроит Маати.
— Маати?
Андат пожал плечами:
— Я его полюбил. Он.. он еще молод и недолго живет на этом свете. Однако у него хватит таланта и обаяния, чтобы избежать нашей участи. А вот достанет ли ума..
— Ты говоришь, как Хешай.
— Разумеется.
— А тебе.. Ты ведь не всерьез печешься о Маати?
Бессемянный встал. В его движениях ощущались легкость и свобода катящегося камня. На нем было просторное одеяние темнее ночи, а лицо казалось совершенной маской – фарфорово-белой, гладкой, как яичная скорлупа, и такой же бесстрастной. Сверчки до того разошлись, что Лиат едва уловила следующие слова андата:
— Через десять лет, Лиат-кя, оглянись назад, вспомни этот разговор и спроси себя, кто из нас был добрее к Маати.