Страница 65 из 214
— Очень хорошо. Если стража спросит, я поклянусь, что присутствовал при сделке. – Огнедержец достал из рукава перо и серебряную тушечницу. – Вы заплатили Нииту-тя запрашиваемую цену, он остался весьма доволен.
— Думаете, спросят?
Тушечница со щелчком открылась, перо тронуло черный брусок и вывело что-то на листе, скрипя, как птичий коготь.
— Разумеется, – подтвердил огнедержец, придвигая бумаги ей. – На то они и стражники. Им за это платят. Но пока вы с ними делитесь, изредка приглашаете в свои закрома и не причиняете хлопот, они на многое закрывают глаза. Не в Веселом квартале испустил дух, и ладно. Их чести это не коснулось.
Амат изучила подпись, потом сняла с пояса кожаный мешочек и отдала огнедержцу. У того хватило такта не пересчитывать серебро при ней, и все-таки он взвесил мешок на ладони, прежде чем спрятать в рукав.
— Странно слышать упоминания о чести в подобной связи, – проговорила Амат.
Огнедержец принял позу вежливой поправки, уместной при обращении учителя к чужому ученику.
— Если бы не честь, Ториш-тя убил бы вас, а не Ниита.
Ториш Вайт хохотнул, и Амат небрежно кивнула, хотя внутренне вздрогнула. Огнедержец изменил позу на прощальную, обращаясь с ней к Амат, Торишу Вайту и – на миг – к телу Ови Ниита. Когда дверь за ним закрылась, Амат сунула подписанные документы в рукав и присмотрелась к мертвецу. Он оказался тщедушнее, чем она помнила, да и руки как будто стали тоньше. Теперь, когда Ниит бездыханный лежал на полу, вид у него был до странного жалкий. Амат впервые задумалась, каким он был в детстве и есть ли у него сестра или мать, которая будет его оплакивать. Вряд ли.
— Куда его девать? – спросил Ториш Вайт.
— Куда вам удобнее.
— Хотите, чтобы его нашли?
— Мне все равно, – ответила Амат.
— Страже будет легче замять дело, если он исчезнет, – сказал Ториш не то ей, не то своим людям.
— Об этом мы позаботимся, – ответил тот, кто держал жертву за правую руку.
Амат ответила позой признательности. Двое громил приподняли то, что прежде было Ови Ниитом, и уволокли прочь. «Наверное, тачку спрятали у черного хода», – подумала Амат.
— Когда вы намерены вступить во владение? – спросил Ториш Вайт, едва подельники ушли.
— Скоро.
— Вам понадобится защита. Типы из Веселого квартала кверху брюхом не лягут только из-за того, что у вас все бумажки на месте.
— Да, об этом я как раз хотела поговорить, – произнесла Амат, мимоходом удивляясь тому, насколько чужими показались ей эти слова. – Мне будет нужно нанять охрану. Вам интересен подобный род деятельности?
— Смотря по обстоятельствам, – ответил Ториш Вайт, но улыбнулся.
Значит, оставалось только обсудить детали. Отлично. Ее взгляд скользнул туда, где лежал Ови Ниит. Она сказала себе, что ее растерянность исключительно телесного свойства и вызвана видом смерти. Мысль о том, что теперь она владеет домом утех и будет получать прибыль от торговли женщинами и мальчиками, с которыми недавно делила кров, ее даже не тревожила. В конце концов, это делалось во имя справедливости.
Ториш Вайт переступил с ноги на ногу, чем оторвал ее от размышлений. У него было квадратное лицо и широкие плечи, на подбородке и руках виднелись шрамы, а на губах играла ухмылка, выдающая свирепый нрав. Смотрел он оценивающе и иронично.
— Что?
— Вы ведь боитесь меня, верно?
Амат улыбнулась и приняла скучающий вид.
— Верно. Однако не забывайте, что стало с последним, кто меня напугал.
Его ухмылка исчезла.
— Выше головы метите.
Она приняла позу согласия, но с оттенком вызова. По лицу Ториша было видно, что он прекрасно все понял. И зауважал ее. На это и был расчет. Амат опустила руки и оперлась на стол.
— Когда я была маленькой, – сказала она, – сестра столкнула меня с крыши. Довольно высокой. Я никогда не была так близко к смерти и все-таки не закричала. Потому что знала: не поможет.
— И в чем мораль?
— Может, я и взваливаю на себя непосильную ношу, но намерена дотащить ее до конца. Бойся не бойся – легче не станет.
Ториш расхохотался. Смех у него был низким и на удивление гулким – будто топором по пустому бревну постучали.
— А ты упрямая стерва. – Это был комплимент.
«Если бы, – подумала она, улыбаясь. – И все же хорошо, что ты во мне ошибся».