Страница 22 из 214
3
Весь день в небе было ясно, жарко и душно. Дождь пошел только на закате: в вышине нагромоздились тучи, их белесая бахрома подернулась розовым, золотистым и зеленовато-сизым. Серая пелена дождя медленно ползла с гор, теряя в сумерках праздничные переливы, гоня перед собой порывистый ветер, пока наконец не добралась до брусчатых улиц и черепицы. Там-то, в темноте, и грянуло.
Лиат лежала головой на груди Итани и слушала бурю: сердитый шорох ливня, низкий рокот воды, текущей по мостовым, – как у реки в разлив. Здесь, в ее комнате в Доме Вилсинов, дождь никого не пугал. Да и по улицам можно было спокойно пройти. Вот на окраинах – в Веселом квартале, у побережья, возле складов – приходилось прятаться под навесами до тех пор, пока ливень не поредеет и не схлынет вода. Лиат прислушивалась к шелесту воды и сердцебиению Итани, вдыхала свежий запах дождя, смешанный с ароматом их разгоряченных тел. В летних городах даже ночной дождь не охлаждал воздух настолько, чтобы хотелось укрыть наготу.
— Нужно подыскать твоей сетке карниз попрочнее, – проговорил Итани, потыкав пальцем ноги тряпичный узел.
Лиат вспомнила, что полог обрушился час-другой назад, и улыбнулась. Близость обессилила ее – руки-ноги стали податливыми и неловкими, кости словно размякли, как у морского существа.
— Я люблю тебя, Тани, – сказала Лиат.
Он гладил ее шею. Руки у него были грубыми – крепкими и мозолистыми от работы, – но он умел быть нежным. Она посмотрела на него сверху вниз, оглядела продолговатое лицо и взъерошенные волосы. Итани улыбнулся. В лучах ночной свечи его кожа чуть сияла.
— Не ходи сегодня в барак. Побудь здесь, со мной.
От его вздоха голову Лиат приподняло и мягко опустило.
— Не могу. Побуду еще немного, пока дождь не ослабнет. Мухатия-тя следит за мной с тех пор, как ты отправила меня охранять Вилсина-тя. Только и ждет повода, чтобы взъесться.
— Он просто завидует, – сказала Лиат.
— Он не просто завидует, он еще и распоряжается моим заработком, – произнес Итани с усталым смешком.
— Так нечестно. Ты же умнее его! Знаешь азбуку и счет. И все тебя больше любят, чем его. Надо было тебя поставить надсмотрщиком!
— Будь я надсмотрщиком, меня быстро разлюбили бы. Если бы Крошка Кири, или Каймати, или Танани заподозрили, что я урезаю им выручку за опоздания или нерасторопность, они говорили бы обо мне все то же самое, что сейчас о Мухатии. Так уж повелось. К тому же мне моя работа по душе.
— Все равно у тебя получалось бы лучше.
— Может, и так, – согласился Итани. – Хотя слишком многим пришлось бы пожертвовать.
Повисла тишина – уже иного рода, чем раньше. Лиат чувствовала, как Итани настороженно затаил дыхание. Он ждал вопроса, ждал, когда она снова примется за свое, – и не ошибся.
— А ты спрашивал у Вилсина-тя насчет места?
— Да.
— Ну и?..
— Сейчас у него нет ничего на примете, но он постарается узнать поточнее.
— Это хорошо. Ты ему понравился. Просто отлично. – (И снова молчание, отчужденность..) – Если он предложит тебе должность, ты ведь не откажешься?
— Смотря что предложит, – ответил Итани. – Не хочу делать то, чего не хочу.
— Итани! И когда ты научишься думать наперед? Придется потерпеть. Если глава Дома Вилсинов предложит работу, а ты откажешься, второго случая не будет! Одними отказами не проживешь. Иногда надо и соглашаться, даже если не очень хочешь. Может, потом это даст тебе то, что ты любишь.
Итани слез с кровати. Лиат села. Итани потянулся, стоя к ней спиной, и в ее комнатке сделалось тесно. Стол, конторские книги, стопка брусков туши, листы вощеной бумаги, торчащие между ними бледными языками. Шкаф, где она хранила одежду, – и игра мускулов на спине Итани в свете огонька свечи.
— Порой мне кажется, будто я говорю со статуей. Тебе уже двадцать. Мне пошло только семнадцатое лето, – резко сказала она. – Как получается, что я старше тебя?
— Может, ты меньше спишь, – мягко ответил Итани.
Когда он обернулся, Лиат увидела его улыбку. Он двигался грациозно, точно зверь, а кожа так туго облегала мышцы, что было заметно, как складывается каждое движение.
Итани присел у кровати, оперся на руки подбородком и заглянул ей в глаза:
— Милая, мы говорим об этом уже десятый раз и заканчиваем все тем же. Я знаю, что ты хочешь от меня большего..
— Я хочу, чтобы ты сам захотел от себя большего, Тани. Это не одно и то же.
Он принял просительную позу.
— Ты не хочешь, чтобы я оставался грузчиком, – что ж, и я не намерен жить так всегда. Но мне за мою работу не стыдно, и я не стану менять ее на другую, худшую, если кто-то однажды предложит то, что, по его мнению, мне нужно. Когда я чего-нибудь захочу, будет иначе.
— Разве тебе больше нечего желать?
Он приподнялся, накрыл ее грудь ладонью и нежно поцеловал в губы. Под его весом Лиат сдвинулась к вороху из одежды и смятого полога. Затем она отвела голову, не дальше чем на палец, и прошептала, касаясь его губами:
— Что это за ответ?
— Ты спросила о моих желаниях, – пробормотал он.
— А ты меня отвлек, лишь бы не отвечать.
— Разве?
Его рука скользнула по ее боку. У Лиат от прикосновения пробежали мурашки.
— Что «разве»?
— Разве я отвлекал тебя?
— Да, – ответила она.
В дверь постучали, всполошив обоих. Итани взвился на ноги и, миг от мига мрачнея, принялся нашаривать свои холщовые штаны. Лиат завернулась в простыню, а на немой вопрос Итани озадаченно покачала головой. Стук повторился.
— Уже иду! – громко сказала она, чтобы было слышно под дождем. – Кто там?
— Эпани Дору! – прокричали из-за хлипкой двери. – Вилсин-тя велел спросить, не сможешь ли ты прийти к нему. Ему нужно с тобой побеседовать.
— Конечно. Сейчас! Только переоденусь.
Итани, который уже обнаружил штаны, бросил ей одежду. Лиат натянула нижнюю рубаху, сгребла в охапку чистое верхнее платье из шкафа, и Итани помог ей застегнуться. У нее дрожали руки. Глава Дома Вилсинов вызывает ее для разговора, да еще во внерабочее время. Прежде такого не случалось!
— Мне пора возвращаться, – сказал Итани, пока Лиат собирала волосы в строгий пучок.
— Не уходи! Ну пожалуйста, Тани. Дождись меня!
— Тебя могут и четверть свечи продержать, – сказал он. – Послушай, дождь все равно стихает. Я пойду.
И верно: дождь уже не шипел, как змея, а едва шелестел. Как бы Лиат ни журила Итани, ей был знаком недобрый интерес со стороны вышестоящих. Она приняла было позу согласия, но тут же нарушила ее, бросившись Итани на грудь.
— Я завтра найду тебя, – сказала она.
— Буду ждать.