Страница 204 из 214
— Твой ход! – прогремел андат, и Баараф чуть не сорвался с места.
— Поспеши, – сказал ему Семай.
Борьба длилась неделю, месяц, год, пока на столе не появились бумага и брусок туши.
Семай уже не понимал, андат орет на него в реальном мире или только в их общем сознании. Игра притягивала, засасывала, словно водоворот. Фишки теперь были не просто камнями, на игровое поле волнами накатывало смятение. Семай вцепился в одну мысль, пока она не переросла в уверенность.
Это выше его сил. Он этого не переживет. Единственный выход – упростить конфликт внутри себя. Для всех этих противоречий уже не осталось места. Он должен все разрешить, а если не сможет, то хотя бы положит этому конец.
Запретив себе испытывать печаль, ужас или чувство вины, Семай написал послание коротким и ясным насколько мог слогом. Почерк был неверным, грамматика – бедной.
Идаан, и Ваунеги, и Гальт.
Все, что он знал, в коротких, без излишеств, фразах.
Наконец он уронил перо на пол и вложил лист бумаги в руку библиотекаря.
— Маати, – сказал Семай. – Передай это Маати. Быстрее!
Баараф прочитал короткое послание, и если до этого он был бледным, то теперь стал просто белым.
— Это.. Этого не может..
— Бегом! – закричал Семай.
И Баараф побежал быстрее, чем побежал бы Семай, если бы мог. Судьба Идаан была в его руках.
Семай закрыл глаза. Итак, все кончено. Решение принято, он обречен. Теперь фишки могут снова стать просто фишками.
Он придвинулся к доске.
Размягченный Камень умолк. Буря не стихала, но Семай обнаружил в себе новые силы, чтобы сопротивляться ей. Он мысленно проделал все ходы, какие только мог представить, и пошел черной фишкой. Размягченный Камень тотчас ответил, передвинув белую фишку за черную фишку Семая, преградив ей путь. Семай тяжело вздохнул и отвел черную фишку на дальнем конце доски на одно поле назад.
Андат растопырил сильные пальцы.. и замер. Буря начала стихать. Размягченный Камень с печальной улыбкой убрал занесенную над доской руку и нахмурил широкий лоб.
— Достойная жертва, – сказал он.
Семай откинулся назад. Его трясло от изнеможения, от бесконечных усилий и еще от чего-то, что было связано с Баарафом, который бежал по городу посреди ночи.
Андат двинул фишку вперед. Это был очевидный ход, но уже бесполезный. Они должны были довести партию до конца, хотя, по сути, игра была завершена. Семай пошел черной фишкой.
— Думаю, она действительно тебя любит, – сказал андат. – А ты поклялся ее защищать.
— Она убила двух человек и спланировала убийство родного отца, – сказал Семай.
— Ты любишь ее. Я знаю.
— Я тоже это знаю, – произнес Семай и после долгого молчания добавил: – Твой ход.