Страница 184 из 214
В глазах собеседницы сверкнула искорка веселья. Идаан приняла позу благодарности и повернулась к Адре:
— Коли так, оставь нас.
— Оставить вас?..
— Разве не видишь? Поэт считает, что женщина не может открыто выражать свое мнение, пока жених кружит над ней, как ястреб на охоте. Чтобы поверить мне, Семай-тя должен убедиться в том, что я говорю по собственной воле, а не по принуждению, верно?
— Пожалуй, так будет лучше, – примирительным тоном произнес Семай. – Ведь это тебя не обеспокоит, Адра-тя?
Тот холодно улыбнулся:
— Конечно нет. Мне есть чем заняться – свадьба совсем скоро, надо готовиться. Из-за траурной недели пришлось многое отложить.. И я искренне сожалею, что хай не дожил до этого дня.
Он изобразил позу прощания и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.
Тотчас же лицо Идаан изменилось, и Семай увидел в ее глазах неприкрытую злость.
— Прости.. – начал Семай.
Но Идаан его перебила:
— Не здесь. Одним лишь богам известно, скольким слугам он приказал подслушивать. Идем отсюда.
Она взяла Семая за руку и вывела из комнаты через ту же дверь, которой воспользовался Адра, а потом повела по длинному коридору и дальше вверх по винтовой лестнице.
Семай чувствовал тепло ее ладони, и на душе стало спокойнее: Идаан здесь, она жива, с ней ничего не случилось. Когда эта женщина рядом, он все способен вынести, пусть даже мир вокруг будет рушиться.
Наконец они пересекли высокий зал и вышли в открытый сад с видом на город. Между ними и улицей было шесть или семь этажей. Идаан облокотилась на перила и посмотрела вниз, потом повернулась к Семаю.
— Значит, он все-таки до тебя добрался? – спросила она безжизненным, как пепел, голосом.
— Никто до меня не добирался. Если бы Адра, прежде чем отвести меня к тебе, приказал мне накраситься, точно шлюха, и вопить, как мул, я бы это сделал. Со мной и не такое случалось.
Идаан рассмеялась. Правда, смех был коротким и скорее походил на тихий выдох при улыбке.
Семай подошел к ней вплотную и обнял. Она попыталась его оттолкнуть, но вскоре сдалась. Ее щека прикоснулась к его щеке, он вдохнул запах ее волос.. А потом уже не мог понять, чьи слезы увлажняют их лица – его или Идаан.
— Почему? – спросил Семай. – Почему ты исчезла? Почему не пришла ко мне?
— Я не могла. Все это.. было слишком тяжело.
— Я люблю тебя, Идаан. Я не признавался в этом раньше, потому что покривил бы душой. Но сейчас говорю правду. Я люблю тебя. Позволь помочь тебе.
Теперь Идаан действительно его оттолкнула – уперлась одной рукой ему в грудь, а другой вытерла слезы.
— Нет, – сказала она. – Не говори так. Ты.. не любишь меня, Семай. Ты не любишь меня, а я не люблю тебя.
— Тогда почему мы плачем? – спросил Семай, даже не пытаясь вытереть слезы со своих щек.
— Потому что мы молодые и глупые, – ответила Идаан так, будто слова застревали в горле. – Потому что мы забыли о том, что ждет всех, кем я дорожу.
— О чем ты?
— Я их всех убиваю, – тихо сказала Идаан. – Пронзаю ножом, травлю ядом или уничтожаю их душу. Я не желаю тебе такого. Не желаю – и не позволю, чтобы с тобой это случилось.
Семай не попытался снова ее обнять, наоборот – отступил к перилам и посмотрел на город. В воздухе смешались ароматы цветов и дым кузниц.
— Ты права, Идаан-кя. Ты этого не сделаешь. Не убьешь меня, потому что не сможешь.
Идаан подошла к нему со спины, ее голос зазвучал совсем рядом:
— Прошу тебя. Ты должен меня забыть. Забыть обо всем, что между нами случилось. Это было..
— Ошибкой?
Последовала пауза длиной в несколько вздохов. Наконец Идаан ответила:
— Нет, не ошибкой. Это было опасно. Я через несколько дней выйду замуж. Потому что сделала свой выбор. И выбрала я не тебя – второй конец веревки будет не в твоей руке.
— Ты хочешь, чтобы я поддержал Адру в его борьбе за хайский престол?
— Нет. Я вообще не хочу, чтобы ты во все это вмешивался. Возвращайся домой. Найди себе другую, лучше меня.
— Даже если отошлешь, я буду любить тебя издали..
— О, замолчи! – оборвала его Идаан. – Просто остановись. Не превращайся в благородного мальчика, который готов молча страдать от неразделенной любви. И не притворяйся, будто твоя влюбленность началась не с обычного желания меня раздеть. Ты мне не нужен. А если хочешь меня.. что ж, я тоже много чего хочу и тоже не могу этого получить. Так что уходи.
Семай повернулся к Идаан и удивился, увидев ее окаменевшее лицо. Нежности и слез как не бывало.
— От чего ты пытаешься меня защитить? – спросил он.
— Кроме всего прочего, и от ответа на этот вопрос, – сказала Идаан. – Семай, пожалуйста, больше ко мне не приближайся. Отправляйся куда пожелаешь, только будь подальше от меня. Если действительно любишь, то отнесешься к моей просьбе с уважением.
— Но..
— С уважением.
Семай пытался подобрать нужные слова, но они словно намертво застряли в какой-то гуще. Голова гудела от бессилия и отчаяния, но он понимал, что попытки протестовать ни к чему не приведут.
Однажды он уже ушел от нее, но тогда она пришла к нему. И это может повториться. Другого утешения он не находил.
— Я оставлю тебя, раз ты этого хочешь.
— Да, хочу. И запомни: Адра Ваунеги тебе не друг. Что бы он ни говорил, что бы ни делал, будь осторожен. Если сможет, он погубит тебя.
— Не сможет, – сказал Семай. – Я поэт Мати. Худшее, на что он способен, – это забрать тебя у меня. А это уже произошло.
Тут лицо Идаан снова смягчилось, но она не шагнула к поэту и не отступила.
— Будь осторожен, Семай-кя. И уходи.
Руки поэта словно налились свинцом, он изобразил жест согласия, но тоже не сдвинулся с места.
Идаан скрестила руки на груди.
— Ты тоже должна быть осторожна, в особенности если Адра намерен стать хаем Мати, – проговорил Семай. – Это вторая причина, по которой я сюда пришел. Найденное в реке тело не принадлежит твоему брату. Ота жив.
Эффект был такой, будто Семай сообщил, что в Мати началась эпидемия чумы. Лицо Идаан побледнело, глаза стали пустыми, она даже перестала дышать.
Потом откашлялась и переспросила:
— Что-что? Откуда ты знаешь?
— Если расскажу, ты все равно прогонишь меня?
В пустых глазах что-то промелькнуло.. Разочарование? Отчаяние? Или печаль?
Идаан изобразила позу принятия условий договора.
— А теперь рассказывай.
И Семай рассказал.