Страница 169 из 214
Мадж сидела на высоком табурете с плетенными из тростника ножками, точно такие же табуреты были в их хижине на острове. Она говорила на своем родном языке, речь была мелодичной, слова будто перетекали друг в друга, но Ота, как ни старался, не мог за ними уследить. Он прохрипел, что не понимает, и проснулся от собственного голоса. И снова провалился в дрему.. Только одна мысль не давала забыться окончательно. Ему казалось, что где-то рядом крысы прогрызают камень.
А потом короткий, резкий крик вернул его в реальность.
Ота сел. Руки у него дрожали, все видения растворились в воздухе, остались только пол и каменные стены.
В комнате стражников кто-то завопил. Что-то тяжелое ударило по массивной двери с такой силой, что она дрогнула.
Ота встал. Послышались голоса.. незнакомые. За многие дни в заточении Ота стал различать голоса своих тюремщиков по тембру и ритму. Но эти принадлежали другим людям. Ота подошел и прижал ухо к тонкой как волос щели между деревянной дверью и каменной стеной.
Один из голосов звучал громче других, и тон был властный. Ота сумел расслышать только одно слово – «цепи».
Потом голоса смолкли, тишина затянулась, и Ота даже засомневался в том, что слышал их на самом деле.
Скрежет засова застал его врасплох. Ота вздрогнул и отпрянул от двери, испытывая страх и облегчение одновременно.
Возможно, это конец. Вернулся брат, и вот за узником прислали. Но зато больше не придется сидеть в этой камере.
Дверь открылась, и Ота расправил плечи, стараясь выглядеть достойно.
Яркое пламя факелов слепило глаза.
Ота не смог никого разглядеть, но услышал мужской голос:
— Добрый вечер, Ота-тя. Надеюсь, вы в состоянии идти. Мы спешим и не можем тут задерживаться.
— Кто вы? – просипел Ота.
Прищурившись, он смог разглядеть с десяток людей в черных кожаных доспехах. Все стояли с мечами наголо. У дальней стены штабелем, как тюки на складе, лежали трупы стражников, рядом расползалась темная лужа. Они еще не пахли гнилью – пока не пахли, – но от них исходил запах меди и еще чего-то постыдного. Их убили совсем недавно, и кто-то, возможно, еще был жив.
— Мы пришли забрать вас отсюда, – ответил тот, кто стоял возле двери.
Это наверняка был командир. Лицо удлиненное, как у уроженцев зимних городов, а волосы волнистые, как у жителей Западных земель.
Ота шагнул вперед и принял позу благодарности, чем явно удивил главного из уничтоживших стражу воинов.
— Идти сможете? – повторил он, когда Ота вышел в караульное помещение.
Ота огляделся. Разлитое вино, перевернутые стулья, брызги крови на стенах – все говорило о том, что надзирателей застали врасплох.
Ота пошатнулся и, чтобы удержаться на ногах, уперся ладонью в стену. Камень был теплый, как человеческая плоть.
— Сделаю все, чтобы не создать для вас затруднений.
— Это достойно восхищения, – сказал командир воинов в черных доспехах, – но я бы хотел точно знать, на что у вас хватит сил. Сам пару раз подолгу сидел за решеткой, помню, к чему это приводит. Спуститься легким путем мы не можем, придется идти пешком. Если сможете – прекрасно, если нет – мы к этому подготовились. Главное – побыстрее выбраться из города.
— Я не понимаю. Вас Маати послал?
— Ота-тя, обсудим это в другом, более подходящем месте. О подъемной площадке можете забыть – даже если внизу нет стражников, лебедку мы вывели из строя. Вы сможете спуститься по лестнице?
От одного воспоминания о бесчисленных крутых ступенях у Оты заныли колени и бедра.
В этом было стыдно признаться, но он смог взять себя в руки и покачал головой:
— Вряд ли.
Командир кивнул двум своим людям, те достали из заплечных мешков жерди с дощечками и быстро соорудили носилки, как для калеки. Небольшое сиденье было скошено сообразно наклону лестницы, а жерди были разной длины, чтобы удобнее вписываться в крутые повороты. В любом другом месте эти носилки были бы бесполезны, но для спуска по винтовой лестнице подходили как нельзя лучше.
Ота, пока с помощью одного из воинов устраивался на сиденье, успел задаться вопросом: эти носилки изобретены специально для него или такие приспособления всегда хранились в башне?
Самый крупный из воинов поплевал на ладони и взялся за нижние концы жердей, приняв на себя больший вес, а его товарищ – за верхние, и спуск начался.
Ота сидел спиной к центру винтовой лестницы и смотрел на изгибающуюся каменную стену. Воины кряхтели, поругивались под нос, но спускались быстро. Тот, что шел вторым, один раз споткнулся, и первый рявкнул на него.
Серые камни, запах пота и фонарного масла, – казалось, этот спуск никогда не закончится. Ота то и дело ударялся коленями о стену напротив и затылком о стену позади. Когда была преодолена половина спуска, первого крупного воина сменил другой. Ота опять застыдился и даже хотел слезть с носилок, но сильная рука командира удержала его на месте.
— В начале пути вы приняли верное решение, пусть так и остается.
Вторая половина спуска далась Оте легче. В голове начало проясняться, а в душе зародилась безумная надежда.
Его спасают!
Но кто эти люди и с какой целью они делают то, что делают?
Он вспомнил убитых стражников, и в голове прозвучал голос Киян: «Как я смогу защитить мой дом?»
Их всех могут убить – как его тюремщиков, так и его спасителей. И все во имя традиции.
Когда спустились до уровня земли, Ота догадался об этом легко – стены здесь были толще, проход, наоборот, сузился, в прорезях окон виднелись проблески огней, и со всех сторон доносилась нестройная музыка.
У основания лестницы воины поставили носилки и подхватили Оту с боков – так обычно несут захмелевшего товарища менее пьяные собутыльники.
Командир протиснулся вперед. Его лицо было суровым, но Ота понял, что этот мужчина доволен собой и ему нравится происходящее.
Тихо и быстро они прошли по извилистым коридорам и наконец выбрались в переулок. Там ждала крытая повозка, запряженная парой лошадей.
Воины подсадили Оту, командир и двое его людей залезли следом, и возница хлестнул вожжами лошадей. Копыта цокали по мостовой, повозка то и дело накренялась, командир ловко закрепил задний полог, но не туго, чтобы можно было выглядывать наружу. Масляный фонарь погас, и в повозке запахло дымом.
— Что там происходит? – спросил Ота.
— Ничего, – отозвался командир. – Нам же лучше, чтобы все так и оставалось. И больше никаких разговоров.