Страница 167 из 214
Поэт достал из рукава книгу в коричневом кожаном переплете. Этот томик он всегда носил с собой. Открыл и в который раз оценил красивый почерк Хешая. Это была хроника и исследование всех ошибок, которые поэт допустил при пленении андата.
Маати вспомнил последние слова Бессемянного: «Он тебя простил».
От усталости и страха отяжелели ноги и руки. Маати вернул томик обратно в рукав, вернулся к столу, достал записи и снова разложил их перед собой.
Итак, все сначала. Ночь определенно будет долгой.
В дворцовом городке царило буйное, пьяное веселье – так бывает, когда люди верят, что все худшее уже позади. По сути, праздновали братоубийство, но казалось, что среди танцующих, распевающих песни и декламирующих стихи людей помнит об этом только Идаан.
Она, конечно же, вела себя так, как требовала традиция: появлялась в компаниях, в которых ее ожидали увидеть и к которым она принадлежала прежде; пила вино и чай; принимала от благородных семейств поздравления с тем, что теперь она в Доме Ваунеги; краснела от непристойных намеков на ее с Адрой интимные отношения или же отвечала не менее сальными шутками.
Да, она играла роль. О чем свидетельствовал ее макияж, в этот день особенно сложный и яркий. Конечно, любой мог подумать, что густые тени на веках и сочная темно-сливовая помада – это дань празднеству. И только сама Идаан понимала, насколько ей необходима маска.
Когда ночная свеча прогорела до серединной метки, они с Адрой в обнимку, как и положено возлюбленным, покинули дворцовый городок. Никто из видевших, как они уходят, не сомневался в том, чем намерена заняться эта парочка. И естественно, никто не осуждал: к этому времени уже половина города разбилась на пары и ускользнула с шумных улиц в поисках пустых кроватей.
Идаан с Адрой, громко смеясь и притворно покачиваясь, шли к хайским дворцам.. Ко дворцу ее отца.
И только когда оказались за высокой живой изгородью, Адра поцеловал ее не напоказ. Его дыхание пахло вином, а теплая кожа – мускусом. Идаан ответила на поцелуй и в этот долгий чувственный момент была искренна.
А когда Адра отстранился и улыбнулся, она снова его возненавидела.
Празднование в залах и галереях хайского дворца шло на спад, все, от представителей самых знатных семейств до последнего огнедержца, уже носили пятна от вина или от чего-то еще на своих лучших нарядах.
К середине ночи пик разгула остался позади. Еще звучали музыка и песни, люди танцевали и беседовали, увлекали друг друга в ниши и боковые комнаты. Старики с серьезным видом рассуждали о том, кто выиграет от прихода к власти Даната. Но по всему чувствовалось, что близится время, когда город должен будет перевести дыхание от многодневных торжеств.
Идаан с Адрой направлялись в ту часть дворца, куда допускались только слуги, рабы и жены хая. Они шли не таясь, да в этом и не было нужды. Идаан провела Адру по нескольким широким лестничным маршам в южные покои дворца.
Там их встретил слуга – седой прихрамывающий старик с розовыми губами. Идаан распорядилась, чтобы их с Адрой не беспокоили ни под каким предлогом. Старик с серьезным видом изобразил позу понимания, но Идаан заметила, как у него заблестели глаза, и это ее порадовало, ведь именно о таком он и должен был подумать.
Адра растворил массивные деревянные двери, и он же закрыл их за Идаан.
— Это ведь не самые лучшие покои? – спросил он.
— Для нас – то, что надо, – ответила Идаан и, подойдя к окну, распахнула ставни.
Великая башня – тюрьма Оты Мати – тянулась к небу широкой черной полосой. Адра подошел и стал рядом с Идаан.
— Кому-то из нас надо пойти вместе с ними, – сказала она. – Если утром Выскочка еще будет жив в своей камере..
— Его там не будет, – перебил ее Адра. – Наемники отца – опытные воины. Он бы их не выбрал, если бы не был в них уверен.
— А мне не нравятся наемники, – сказала Идаан. – Если мы смогли их купить, смогут и другие.
— Они воины, а не шлюхи, – возразил Адра. – Заключили договор и выполнят его. Так они выживают.
В комнате было пять разных источников света, начиная со стеклянных коробочек со свечами и заканчивая масляной лампой с фитилем толще большого пальца Идаан, такой тяжелой, что пришлось передвигать ее вдвоем.
И свечи, и лампу поставили возле открытого окна. Пока Адра зажигал фитили, Идаан вытянула из-под одежд отрезы тонкого шелка, окрашенного в яркие синие и красные цвета. Такие красители были самыми дорогими. Прикрепив синий отрез к верхней раме, Идаан, прищурившись, посмотрела в темноту за окном и увидела ответный сигнал – примерно в половине ладони от вершины Великой башни вспыхнул свет.
Идаан отвернулась от окна. Теперь, когда все свечи и лампа были переставлены, комната погрузилась в полумрак.
Адра надел плащ с капюшоном, а Идаан явственно вспомнила, как сидела над бездной в небесных воротах. Сейчас ощущения почти те же, только перспектива собственной смерти не такая размытая.
— Он бы сам этого хотел, – проговорила Идаан. – Если бы узнал, что мы задумали, он бы позволил нам это сделать. Ты знаешь, что это так.
— Да, Идаан-кя, я знаю.
— Слабость.. Это унизительно. Двор перестал относиться к нему с должным уважением. Это недостойный уход для хая.
Адра достал из-под одежд черненый нож с тонким лезвием длиной с палец и, вздохнув, расправил плечи.
У Идаан свело живот.
— Я хочу пойти с тобой, – сказала она.
— Мы уже все обсудили, Идаан-кя. Ты останешься на случай, если кто-нибудь заявится, и сделаешь так, чтобы поверили, будто я здесь вместе с тобой.
— Никто сюда не заявится. Нет для этого причин. А он мой отец.
— Именно поэтому тебе лучше остаться.
Идаан шагнула к Адре и тронула за руку, как выпрашивающая подаяние нищенка.
Ее бросило в дрожь, и она возненавидела себя за это проявление слабости, но ничего не могла с собой поделать.
Глаза Адры были тусклыми, безжизненными, как галька.
Идаан вспомнила Даната, каким он вернулся с юга. Брат выглядел ужасно, и она предположила, что он отравлен или подхватил какую-то заразу. Но причина не в болезни, причина в том, что он стал убийцей, стал тем, кто лишает жизни людей, которых почитал или даже любил. Тех, кого он все еще любит и почитает.
И вот теперь у Адры такие же глаза. Выглядит так, будто он отравлен и его вот-вот стошнит.
Адра улыбнулся, и Идаан поняла, что не найдет слов, которые смогут его остановить. Она бросила камень в пропасть, и никакие силы этого мира не вернут его в ее ладонь.